Извращённая любовь

Мои друзья изо всех сил старались делать счастливые лица рядом со мной, но я слышала их шепот и видела их косые взгляды - они были обеспокоены. Действительно обеспокоены. Как и Джош, который бросил свою волонтерскую программу и вернулся в Хейзелбург для "моральной поддержки". Он приехал через несколько дней после инцидента в Филадельфии на свои запоздалые каникулы, а когда узнал, что произошло, пришел в ярость. Это было почти два месяца назад.

Я была благодарна за поддержку моих друзей, но мне нужно было больше времени.

Пространство. Они хотели как лучше, но я не могла дышать, когда они постоянно висели рядом.

- Я не хочу его. - Я оттолкнула торт от себя. Красный бархат. Как печенье, которое я испекла для Алекса в качестве подарка на добро-пожаловать-сосед целую жизнь назад.

В эти дни я терпеть не могла ничего красно-бархатного.

- Ты еще не ела, а уже поздний вечер. - В кои-то веки Стелла не была приклеена к своему телефону. Вместо этого она смотрела на меня с беспокойством на лице.

Джулс, Бриджит и Стелла обменялись взглядами.

Я переехала к Бриджит, потому что больше не могла жить рядом с Алексом. Хотя он съехал вскоре после меня, я не могла смотреть на этот дом и не думать о нем, и каждый раз, когда я думала о нем, мне казалось, что я тону.

Беспомощная. Потерянная. Невозможно дышать.

- Скоро твой день рождения. Мы должны отпраздновать. - Бриджит сменила тему. - Как насчет спа-салона? Ты любишь массаж, и это будет за мой счет.

- Фильмы настолько плохие, что почти хорошие, - добавила Джулс.

- Хорошо. - Мне не хотелось праздновать, но также не хотелось спорить, а они будут доставать меня, пока я не соглашусь на что-то. - Я собираюсь вздремнуть.

Я не стала дожидаться их ответа, оттолкнула стул и поднялась наверх в свою комнату. Я заперла дверь и забралась в кровать, но не могла уснуть. После восстановления памяти мне перестало сниться так много кошмаров, но теперь я с ужасом ждала часов бодрствования.

Я лежала в темноте, слушая дождь снаружи и наблюдая, как тени танцуют по моему потолку.

Последние два месяца пролетели незаметно и одновременно затянулись, каждый день перетекал в следующий в бесконечном оцепенении. И все же каждое утро я просыпалась с удивлением, что пережила еще один день. Между предательствами Майкла и Алекса я исчерпала свою способность плакать.

После возвращения из Филадельфии я не пролила ни одной слезинки.

Мой телефон на тумбочке пикнул, прислав уведомление о новом письме. Я проигнорировала его.