Извращённая любовь

Джош был студентом-медиком, но он не стеснялся применять насилие, когда того требовала ситуация - особенно когда в этой ситуации была замешана я.

Яркий луч фар прорезал дождь. Я прищурилась, мое сердце колотилось как от предвкушения, так и от настороженности, пока я взвешивала шансы, принадлежала ли машина моей машине или потенциальному психу. Эта часть Мэриленда была довольно безопасной, но никогда не знаешь.

Когда мои глаза адаптировались к свету, я с облегчением выдохнула, но через две секунды снова напряглась.

Хорошие новости? Я узнала гладкий черный Астон Мартин, подъезжающий ко мне. Он принадлежал одному из друзей Джоша, что означало, что сегодня я не стану объектом местных новостей.

Я провела кончиком языка по пересохшим губам, когда машина остановилась передо мной, и пассажирское окно опустилось.

- Залезай, - он не повысил голос, он никогда не повышал голос, но я все равно услышала его громко и отчетливо.

Алекс Волков был стихийным бедствием, и я представляла, что даже погода преклоняется перед ним.

- Надеюсь, ты не ждешь, пока я открою тебе дверь, - сказал он, когда я не двинулась с места. По голосу он был так же рад этой ситуации, как и я.

Я поджала губы и сдержала язвительный ответ, поднимаясь со скамейки и ныряя в машину. Пахло круто и дорого, пряным одеколоном и тонкой итальянской кожей. У меня не было полотенца или чего-нибудь, что можно было бы положить на сиденье подо мной, поэтому все, что я могла сделать, это молиться, чтобы не повредить дорогой салон автомобиля.

- Спасибо, что заехал за мной. Я ценю это, - сказала я, пытаясь нарушить ледяное молчание.

Я потерпела неудачу. Печально.

Алекс не отвечал и даже не смотрел на меня, путешествуя по извилистым дорогам, ведущим обратно в кампус. Он вел машину так же, как ходил, говорил и дышал - уверенно и контролируемо, с затаенным чувством опасности, предупреждая тех, кто был достаточно глуп, чтобы подумать о том как перейти ему дорогу, что это будет смертельным приговором для них.

Он был полной противоположностью Джошу, и я до сих пор удивляюсь тому, что они были лучшими друзьями. Лично я считала Алекса засранцем. Я была уверена, что у него были свои причины, какая-то психологическая травма, которая превратила его в бесчувственного робота, каким он был сегодня. Судя по обрывкам, которые мне удалось получить от Джоша, детство Алекса было еще хуже, чем наше, хотя мне так и не удалось вытянуть из брата подробности.