Извращённая любовь

Мэделин не имела права предъявлять претензии, и если она думала, что несколько ужинов и минетов изменят мое мнение, она сильно ошибалась.

Я проподнял Аву, чтобы уложить ее под одеяло. Я ожидал, что она будет спать с мечтательной улыбкой, как та, которую она всегда носила, когда бодрствовала. Вместо этого ее брови были нахмурены, рот плотно сжат, дыхание поверхностное.

Я почти провел рукой по ее лбу, прежде чем поймал себя.

Вместо этого я переоделся в черные спортивки, выключил свет и забрался на другую сторону кровати.

Я заложил руки за голову, стараясь не обращать внимания на приятное женское присутствие рядом со мной. Сон, как обычно, не шел, но вместо того, чтобы перелистывать конкретный день в своем мысленном альбоме, я позволил своему разуму блуждать, как ему вздумается.

Крик выдернул меня из воспоминаний в реальную жизнь, где тени стали прибавляться, а тело рядом с моим корчилось от боли.

- Стоп! - В голосе Авы прозвучал полный ужас. - Нет! Помогите!

Через пять секунд я включил прикроватную лампу и вскочил с кровати с пистолетом в руке. У меня всегда было под рукой огнестрельное оружие, и я установил новую, первоклассную систему безопасности сразу после переезда. Я не знал, как злоумышленникам удалось пройти все защитные сооружения, не включив сигнализацию, но они выбрали не тот дом для проникновения.

Оглядевшись, я не увидел в комнате никого другого.

- Пожалуйста, остановись! - Ава извивалась на кровати, ее лицо было бледным. Ее глаза были широко открыты, но не видели. - Он… - Она задыхалась, словно не могла набрать достаточно воздуха в легкие.

Мои плечи расслабились, но затем снова напряглись.

Ей не снился кошмар, у нее были ночные кошмары. Сильные, если судить по ее реакции.

Ава снова закричала, и мое сердце остановилось. Я почти пожалел, что нет незваного гостя, чтобы было с чем бороться.

Я не мог разбудить или удержать ее; это было худшее, что можно было сделать, когда у кого-то были ночные кошмары.

Я оставил прикроватную лампу включенной и присматривал за ней, чтобы она не повредила себе что-нибудь. Мне было неприятно чувствовать себя беспомощным, но я лучше других знал, что никто не может за нас сражаться с нашим внутренними борьбами .

Через полчаса крики Авы утихли, но я продолжал бдить. Я не мог спать.