Извращённая любовь

- О, я очень хорошо знаю Алекса, - сказала Мэделин, и я с тошнотворной болью в желудке поняла, что она была одной из "определенных женщин", с которыми он был связан. Были ли они все еще связаны? Была ли она той, с кем он почти пошел на свидание, прежде чем я устроила ему засаду на вечер кино?

Ревность грызла меня, почти пересиливая тошноту от хлорки.

- Чего я не понимаю, так это почему он интересуется тобой. - Она перевела взгляд на меня. - Я сомневаюсь, что ты сможешь соответствовать его вкусам в спальне.

- Ты удивишься, - блефовала я, надеясь, что она раскроет больше информации.

В голове промелькнуло воспоминание о моем сексуальном сне с Алексом в главной роли, и мое сердце бешено забилось.

Мэделин ухмыльнулась.

- Пожалуйста. Ты выглядишь как тип, который ожидает нежных поцелуев и сладких нотаций в постели. Но, как ты, наверное, знаешь… - Ее ухмылка стала злобной. - Алекс не делает ни того, ни другого. Это хорошо известно среди определенного сегмента женского населения в Вашингтоне.

Никаких поцелуев, никакого контакта лицом к лицу во время секса. - Она опустила голову, чтобы прошептать мне на ухо. - Но он возьмет тебя сзади. Будет душить и трахать тебя, пока ты не увидишь звезды. Называть тебя самыми грязными именами и обращаться с тобой как со шлюхой. - Она выпрямилась, ее глаза сверкали триумфом на моем побагровевшем лице. - Некоторым женщинам это нравится. Ты… - Она снова оглядела меня со смехом. - Возвращайся к своим продажам выпечки, дорогая. Ты не в этой лиге.

Мое тело затрепетало от ее слов, как от гнева на ее снисходительность, так и от ошеломляющего возбуждения от нарисованной ею картины.

Мы привлекали внимание. Другие гости вечеринки собрались вокруг нас, жаждущие драматизма. Некоторые даже достали свои телефоны, записывая происходящее. Я догадалась, что Мэделин притягивала внимание, потому что я была недостаточно известна, чтобы быть настолько интересной.

Ложь. Но ей не нужно было этого знать.

Я старалась держать голову выше, я могла играть грязно, когда того требовала ситуация.

Улыбка Мэделин исчезла.

- Через неделю ты ему надоешь. Такой мужчина, как Алекс, может есть сахар, пока его не вырвет.

- И съесть столько горечи, сколько он сможет вынести, прежде чем выкинуть ее на обочину. - Я подняла брови. - Но ты уже знаешь это, не так ли? - Я не была уверена, откуда взялась моя наглость, поскольку я не была нахальным человеком, но Мэделин выпустила все мои когти.