Извращённые cердца

Это то, во что мы верим!

— Ах, вот как? Неужели ты волшебным образом собираешься снова стать девственником перед своей первой брачной ночью?

Как обычно, Диего избегал смотреть мне в глаза, когда я упоминал о его проклятом лицемерии.

— Это даже не слово.

— Хороший ответ, — невозмутимо произнес я.

Он сверкнул глазами.

— Ты и сам неплохо умеешь лицемерить.

Я удивленно поднял брови.

— Да ладно тебе. Ты продолжаешь спать со всеми подряд, будто завтрашний день не наступит, но помечаешь мою сестру как свою, чтобы никто даже не взглянул на нее.

— Это ваша традиция заставляет меня ждать ее. Если бы это зависело от меня, я бы уже трахнул ее. Возможно, ты и не хочешь этого, но она хочет.

Диего вернулся к своей машине и уехал, не сказав больше ни слова.

На следующий день, в четыре часа, я отправился в спортзал. Джемма обычно тренировалась в это время.

Когда я вошел, Джемма колотила по боксёрской груше. Она была одна, но Диего не мог быть далеко. Ее глаза метнулись ко мне, но она быстро отвела взгляд.

Она покраснела, и я подумал, что это все еще из-за того, что она увидела мой член, или от напряжения. Она не обратила на меня внимания, когда я подошел к ней. В конце концов, она схватилась за края груши, тяжело дыша.

— Твой брат хочет убить меня.

Она ничего не сказала, только посмотрела вперед. Я подошёл ближе и наконец, ее глаза встретились с моими.

— Он думает, что может указывать мне, что делать.

Я сделал еще один шаг к ней, так что мы почти соприкоснулись. Она подняла голову и встретилась со мной взглядом.

— Думаю, то, что мы делаем до и после свадьбы, должно остаться между нами.

Джемма горько рассмеялась.

— Ты ничего не понимаешь.

— Ох, я понимаю, что ты была неравнодушна ко мне в течение многих лет, и не понимаю, почему мы не можем повеселиться, прежде чем поженимся.

Джемма оттолкнула грушу, повернулась на кроссовках и умчалась прочь. Я побежал за ней и наконец догнал ее в соседней комнате. Я прижал ее спиной к стене, глядя на ее декольте в спортивном лифчике.

Она посмотрела на меня снизу вверх.

— Я не одна из твоих подружек, Савио. Моя семья традиционно воспитывала меня. Моя мать воспитывала меня в строгих ценностях. Я верю в священные узы брака. Верю в то, что отдам себя своему мужу и больше никому. И ничто этого не изменит. И даже Фальконе не в состоянии этого изменить.

Меня охватило удивление при виде страстности в ее голосе и ярости в глазах. Она говорила серьезно. На ее лице не было и намека на сомнение.