Извращённые cердца

Я остановился, заметив Римо, прислонившегося к стойке с Невио на руках. Мальчик выглядел измученным, но явно отказывался спать. То, как он повис в руках моего брата, положив подбородок ему на плечо, говорило о том, что он долго не протянет. Когда он был полусонным, он был милым ребенком, но иногда ему удавалось вывести меня из себя, несмотря на то, что ему было всего четыре года.

Римо удивленно поднял бровь.

— Она тебя не впустила?

Невио переводил взгляд с отца на меня.

— Держу пари, что это доставляет тебе большое удовольствие.

— Мне все равно, забьешь ты или нет, Савио.

Я наклонился к нему, зная, что чем дольше я здесь пробуду, тем больше Римо будет видеть. Даже не делясь с ним моими самыми мрачными мыслями, он, казалось, всегда знал, что происходит.

— Ты полностью доверяешь Серафине?

Темные глаза Римо сделали свой рентгеновский снимок, но я не отвел взгляда. Если и был на этой планете хоть один человек, которому я позволил бы препарировать мое извращенное сердце, то это был он.

— Да, — тихо ответил он, и это была опасная правда для такого человека, как он.

Мало кого в Штатах ненавидели больше, чем моего брата. Доверие — это риск, который он не должен себе позволять.

— Как ты позволил себе доверять ей?

— Это просто произошло. Она спасла меня, хотя должна была убить. Она простила меня за то, что я разрушил ту жизнь, в которой она выросла. Она предала свою семью ради меня.

Я мрачно рассмеялся.

— Ничего из этого с Джеммой не произошло, так что…

Предоставьте Римо нести угрозу, заставившая бы меня чувствовать себя лучше.

— Ей можно доверять, не переживай. У Джеммы золотое сердце.

Повторяя слова ее матери, я знал, что они были правдой, и это заставляло меня чувствовать себя еще большим мудаком, потому что она заслуживала лучшего, чем я.

— Тогда в чем проблема?

Я иронически улыбнулся ему. Как будто он сам не знал.

— Я. Проблема во мне.

После разговора с Римо я вернулся в свое крыло. Два эмоциональных разговора были максимумом того, что я мог вынести.

Я замер в темноте спальни, услышав всхлипы.

Через секунду я уже был рядом с Джеммой, чувствуя, как она дрожит, словно заключенная в ловушку кошмара. Я обхватил ее голову ладонями.

Она снова захныкала, извиваясь, будто пыталась освободиться. Мне было знакомо это ощущение, и именно поэтому я предпочитал ложиться спать пьяным или измученным от вечеринок. Казалось, это удерживало воспоминания на расстоянии.

— Джем, — сказал я с большей силой.

Она дернулась и втянула в себя воздух.