Извращённые cердца

— Нет-нет, я знаю сыновей Бенедетто, — сказала мама с улыбкой, от которой у меня на затылке зашевелились волоски.

Трудно было поверить, что его сумасшедшая жена — наша собственная плоть и кровь, если не считать ужасного напоминания о том, что у нее такие же серые глаза, как у Нино.

— Мы тоже твои сыновья, — сказал я, потому что она, казалось, забыла об этом маленьком факте.

Возможно, мы и облажались, но в значительной степени это было из-за нее. Протянув руку, я легонько коснулся своей головы. Мои пальцы стали красными.

Дерьмо. Эти придурки здорово ударили меня.

Мама даже не взглянула на меня. Она смотрела только на Римо и Нино.

— Выстрел тоже может поджечь Киару и ее мальчика. Немного искры и все вспыхнет пламенем, вы действительно хотите рискнуть? Слышать их мучительные крики?

Кармайн забрал оружие у моих братьев, и впервые меня охватило беспокойство. Я верил, что Римо и Нино найдут выход из этой передряги. Они всегда находили. Они вырвали Лас-Вегас из рук недостойных людей. Сражались за наше первородство, за нашу территорию, наследие, когда никто не верил в фамилию Фальконе.

Какое-то время я был уверен, что они непобедимы. Многие члены Каморры до сих пор так думали. Но была одна вещь, которая обладала силой уничтожить их, и она стояла посреди комнаты, как мученица.

— Что ты обещала им, когда они исполнят твой приказ? — спросил Нино.

— Деньги. Власть. Месть.

— Власть, — усмехнулся Римо. — Вы действительно думаете, что мои люди последуют за вами? Нет. Они будут смеяться в ваши жалкие лица, а затем разобьют их.

И даже если вам удастся захватить власть по какому-то счастливому стечению обстоятельств — это не продлится долго. Лука будет вытирать пол такими придурками, как вы, и просто заберет Каморру себе.

— Посмотрим, — сказал Кармайн.

— Помоги ему встать, — сказала мама, кивая мне, но все еще не встречаясь со мной взглядом.

В основном это касалось ее и Римо. Мы все это знали. Римо был сыном нашего отца больше, чем каждый из нас. Мать была слишком слаба, чтобы убить нашего отца, человека мучившего ее, и поэтому она попыталась убить еще одну лучшую вещь: его сыновей.

Один из предателей схватил меня за руку и попытался поднять на ноги. Я ударил его головой, несмотря на последующую агонию, и был вознагражден удовлетворительным звуком его сломанного носа.

— Иди нахуй, ублюдок, — я ухмыльнулся, когда этот чертов мудак направил на меня свой пистолет.

Наша мать помахала зажигалкой.

— Я же вам говорила. Они сгорят.

Я встал. Киара и Алессио.