Извращённые cердца

Мик, очевидно, мог видеть сквозь маску своего отца, потому что его лицо вспыхнуло от смущения.

— Благодарю вас, сэр. Я тоже рада с вами познакомиться, — сказала я своим лучшим голосом девочки из хора.

Он отпустил меня и снова повернулся к папе. Они уселись за стол. Мама и Нонна исчезли. Вероятно, направляясь на кухню, и я уже собиралась последовать за ними, чтобы помочь, когда папа жестом пригласил меня сесть.

Мик снова улыбнулся мне, когда мы направились к столу.

В итоге я оказалась между Диего и Миком. Они говорили о гонках почти весь вечер, и это означало, что я должна была откинуться назад и не мешать, но Мик продолжал смотреть на меня, думая, что никто не обращает внимания.

После ужина Мик подошел к моему отцу.

— Могу я поговорить с вашей дочерью?

Папа посмотрел на него и скрестил руки на груди, выглядя как охранник. Убеждаясь, что никто не получит доступ, прежде чем на моем пальце не появится кольцо.

Мне пришлось скрыть саркастический смешок, закашлявшись.

Диего приподнял одну бровь, и этот жест так сильно напомнил мне некоего Фальконе, что я с трудом сглотнула.

— Диего останется в комнате, но будет держаться на расстоянии, так что у вас будет немного личного пространства, — строго сказал Папа.

Лицо Мика вытянулось, но он кивнул. Мама послала мне ободряющую улыбку, прижав ладонь к своему, все еще скрытому, животу, прежде чем все вышли, кроме нас троих.

Диего стоял рядом с нами, практически дыша мне в затылок. Он слишком серьезно относился к своим обязанностям охранника.

Я сама могла постоять за себя. Даже если Мик попытается меня полапать, я просто врежу ему кулаком по лицу. В конце концов, губа Диего здорово распухла. Интересно, что он сказал Мику?

Мик раздраженно подошел к моему брату.

— Ты же слышал своего отца. Ты должен дать нам уединение, чувак.

— Ты сможешь уединиться только через два года, не раньше, — пробормотал Диего.

Я дотронулась до его руки.

— Давай. Дай нам немного пространства. Тебе не обязательно виться вокруг.

Он попытался посмотреть на меня сверху вниз, но из нас двоих мое упрямство было сильнее.

Нахмурившись, он отошел в угол. Его смертельный взгляд, направленный на Мика, был самой нелепой вещью.

— Спасибо. Он был невыносим с тех пор, как узнал, что я собираюсь попросить твоей руки, — тихо сказал Мик.

Интересно, как давно Диего знает? Он ничего мне не говорил.

— Он такой, — сказала я и замолчала, не зная, что еще сказать.

Мне нравился Мик, но любовь или влечение казались невозможными.