Извращённые cердца

Мик выглядел так, словно кто-то ударил его по голове бейсбольной битой. Его лицо покраснело, то ли от гнева, то ли от смущения, я не могла сказать. Его отец не выглядел сердитым, как я думала, но судя по выражению его лица, когда он увидел наш скромный дом, он, вероятно, был рад возможности избавиться от меня.

— Бороться за руку моей дочери? — Папа озвучил мое замешательство.

— Каморра сильна, так как мы ценим истинную силу больше. Мы вознаграждаем честолюбие и силу, потому что наш Капо, мой брат, придерживается правила, которое соблюдается с незапамятных времен: закон сильнейших и выживание сильнейших.

Его голос был твердым и уверенным, а выражение лица свирепым. Ни малейшего намека на сомнение или неуверенность не отразилось на внешности Савио. Фальконе насквозь. И будь он проклят, это подействовало на меня — и на остальных присутствующих. Савио умел завладеть аудиторией, как и его брат Римо.

Савио смотрел только на моего отца, ни разу не взглянув ни на Мика, ни на меня, ни на кого-то еще. Он знал, кого нужно убедить в первую очередь.

— Я бы хотел сразиться с Микеланджело за Джемму. Победитель боя получит ее в жены.

Это было варварство и так старомодно, но мой желудок взбунтовался.

— Это просто смешно! — сказал Мик.

Папа встретился со мной взглядом и наклонился.

— Есть ли что-то, что я должен знать, мой ангел? Я очень доверял тебе, позволив заниматься боевыми искусствами. Надеюсь, ты не сделала этого.

Мои глаза расширились.

— Конечно, нет, папа.

— Я все равно всегда был с ней, — добавил Диего, что было не совсем правдой.

Бывали моменты, когда мы с Савио оставались наедине, но ненадолго; но, вероятно, достаточно, чтобы сделать это, если мои исследования были верны.

— Мой первый поцелуй произойдет в церкви в день моей свадьбы, — твердо сказала я.

Диего снова понизил голос:

— Ты должен согласиться с предложением Савио, папа.

Я могла бы обнять его, но старалась сохранять нейтральное выражение лица, пока все смотрели на меня.

— Разве мы не отошли от уличных боев и дуэлей? — вмешался брат Мика, хотя их отец хранил молчание.

Он был правящим капитаном, так что его реакция была единственной, о которой мы должны были беспокоиться. И он определенно был за то, чтобы дать этой пьесе выйти наружу.

— Что скажешь, Даниэле? Джемма — твоя дочь, и это твое право решать за нее будущее.

Папа посмотрел на Римо.

— Что скажешь, Капо?

Римо отрицательно покачал головой.

— Это тебе решать. Я не вмешиваюсь в семейные дела. Но сказанное моим братом — правда.