Извращённые cердца

Мне плевать, если тебя это бесит.

— Возможно, тебе стоит задуматься о ее чувствах, — буркнул он, затем повернулся и зашагал прочь.

— Только не говори мне, что собираешься идти домой пешком!

Он только показал мне средний палец.

— Это сделал не Мик, — сказал Римо в качестве приветствия, когда я сел в его машину, чтобы мы могли доехать до дома Баззоли.

Моя нижняя губа распухла, но после боя я выглядел еще хуже. Дамы обычно сходили с ума, если я так выглядел.

— Уже неприятности в раю?

— Меня еще не впустили в рай.

Римо издал грубый смешок.

Когда мы подъехали к дому Баззоли, Даниэле и его жена уже ждали нас. Мы с Римо посмотрели на ее руку, лежавшую на слегка округлившемся животе. Римо пожал Даниэле руку и обратился к матери Джеммы:

— Поздравляю вас с беременностью.

Она медленно опустила руку и посмотрела на Даниэле. Его улыбка стала еще шире.

— Мы еще не объявили об этом.

— Наши губы скреплены печатью, — сказал я, пожимая ему руку и целуя Клаудию.

Римо не прикасался к ней, что, вероятно, было к лучшему, учитывая, как она смотрела на него.

Диего стоял возле накрытого стола в маленькой столовой, его губы были еще пухлее моих. Он поприветствовал меня коротким кивком, и я ответил ему тем же.

— Присаживайтесь, — сказал Даниэле. — Джемма и моя мать подадут ужин через пару минут.

Даниэле указал на стул во главе стола — его место, как хозяина дома.

— Не окажете ли вы мне честь, Капо?

Дома Римо не сидел во главе нашего стола. Он не нуждался в дополнительном усилении своего эго.

— Это твое место, Даниэле. Я гость в твоём доме.

На лице Даниэле промелькнуло восхищение, затем он кивнул и сел на свой обычный стул.

Мы с братом сели справа от него, а Диего рядом со мной.

Когда Джемма вышла, я чуть не фыркнул от смеха. Она была одета в свое самое консервативное церковное платье. Клетчатое серое чудовище с длинными рукавами, несмотря на лето, и юбкой, доходящей ей до икр. Но хуже всего были бант и воротник.

— Если этот наряд не кричит «не трогай», то не знаю, что именно.

— Тогда прислушайся к этому чертовому посланию, — сказал он хриплым шепотом.

Джемма остановилась рядом со мной и указала на самый большой горшок.

— Не хочешь немного тушеного кролика?

— Конечно, но я могу наложить сам.