Я беременна, бывший!

– Фу, ну и платье! – фыркает Лоя, презрительно окинув меня с головы до ног.

Поднимается, идет к кофе-машине. Меня сражает волной сладкого тяжелого аромата каких-то дорогих духов. Даже голова кружится от этого запаха! Сама же Лоя одета с иголочки. Белоснежная полупрозрачная блузка, несколько верхних пуговиц расстегнуты, обнажая косточки декольте, некрасиво обтянутые кожей, дорогое белье просвечивается ниже, и юбка, черная, строгая, но… короткая просто до невозможности! Далее черные полупрозрачные колготы и туфли-лодочки на километровой шпильке.

Я даже до беременности не могла ходить в подобной обуви, а сейчас мне просто смотреть на это все страшно.

Встав в картинную позу, Лоя принимается за варку кофе: нажимает кнопки, устанавливает фильтры, ставит стаканчик.

– Сейчас шеф придет. Утренний кофе для него ритуал! – заявляет Лоя. – И моя прямая обязанность! Даже не смей подходить к кофе-машине.

Я пожимаю плечами.

Лоя всматривается в висящее над кофе-машиной зеркало, поправляет свое идеальное каре.

– И все же ужасно колхозное платье! – продолжает фыркать она, нажимая на кнопки. У нас тут офис, а не коровник, это так, к сведению.

Дверь в коридор приоткрыта, и пока я соображаю, чего бы такого ответить сушенной вобле, либо вообще промолчать, дверной проем заполняет собой Быстрицкий.

– Верно заметили, Лоя Алексеевна, у нас тут не коровник. Ну и не бордель! Поэтому, будьте добры, перечитайте регламент на счет одежды подчиненных и носите юбки соответствующей длинны!

Смотрю на шефа во все глаза: вот это да! Вот это он ее осадил! Браво! Быстрицкий, тем временем, облаченный в спортивный костюм – видимо уже тренировался в спор-зале с утра пораньше, проходит мимо меня, бросая очень теплый, дружелюбный взгляд.

– Отлично выглядите, Анастасия Павловна! – голос бархатистый у него, когда он обращается ко мне, и очень загадочно улыбается.

– Еще толком не поняла. – честно отвечаю я, – Недавно пришла.

– Ну тогда располагайтесь! И добро пожаловать в наш «дружный» – выделяет он это слово, – коллектив!"

"Быстрицкий проходит к себе, а я, с мечтательной улыбкой поворачиваюсь к своему новому рабочему месту… и не могу прикрыть рта от изумления.