Как бы не хотелось, они были частью меня, так же как и Ева. Эта девочка со своими пышными губами и круглыми бездонными глазами была моей.
Я насыпал в тарелку хлопья, залил их молоком и сделал два кофе. Все поставил на стол, Лунтик уже сидела за ним.
Я сел напротив, медленно отпил глоток горячего кофе.
— Прости за вчерашнее, — с трудом выдавил из себя. Мне нужно было что-то покрепче. Очень крепче. — Просто рядом с тобой у меня, кажется, съезжает крыша.
— Кир… — испуганно шепнула она, но я, не обращая внимания на ее удивленный и такой растерянный взгляд, продолжил.
— Странно, что ты этого не заметила, — усмехнулся и, поймав ее взгляд, добил девушку, — я хочу тебя еще с тех пор как увидел в тех трусиках с зайчиками. Лунтик, это что-то нереальное. Но бля, мне кажется еще чуть-чуть и я свихнуть…
— Кир, не надо. Это… это… — она что-то неразборчиво зашептала, а потом спрятала лицо в ладонях.
— Просто я считаю, что ты должна это знать. И еще…
Я сделал осторожный глоток. Пальцы подрагивали. Почувствуй себя истеричкой — называется — или полоумной дамочкой.
Точно.
— Уж я бы, не бросил тебя так, как Мир, — я намеренно бил по больному, мне нужен был ее отклик, ее реакция на меня, — каким бы бабником я не казался, но поверь, мне было бы мало одного раза. Очень мало, — хрипло протянул, потому что уже представил, как смел бы все с этого стола, вместе с чашками горячего кофе."
"Пох вообще. И уложил бы, на глянцевую поверхность, подрагивающую от желания Еву. Задрал бы ее юбку и закинув ее потрясные ножки себе на плечи, вошел в нее на всю длину.
А потом засунул ей пальцы в рот, что бы малышка закатила глаза от удовольствия, представляя вместо пальцев мой член. Да именно так. Она бы кричала от удовольствия, ощущая мои быстрые толчки внутри себя и яростно сосала мои пальцы своими пухлыми губами.
Черт. Как же хотелось трахнуть ее в рот. По грубому. Притянуть ее за затылок и насаживаться на Еву до самого упора. Яйца болезненно сжались, а член уже подрагивал, упираясь в ширинку. Каждый раз такая реакция.
Стоило мне только отпустить свои фантазии о Еве на волю, как в голове рождались порочные картинки, а член вставал колом.
И что самое парадоксальное, мне не хотелось никого другого. Больше ни одну девку не желал. Меня передергивало от отвращения, как только какая-нибудь более смелая, касалась меня с намеком на продолжение, с томным взглядом. Фу.
Все эти две недели, во время которых я был для лунтика Мироном, меня спасала лишь тренажерка и холодный душ. И все.
