– Прости меня, родная, – произнес совсем тихо, подняв голову. Сейчас её взгляд казался более осмысленным и живым, чем утром.
Алена с видимым усилием подняла руку и положила на мою щеку. Её ладонь была холодной, но все равно обжигала, и это заставляло моё сердце биться сильнее.
– Отпусти меня, Клим, пожалуйста. Я больше так не могу. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.
Глава 46
АленаПервый раз я вернулась в сознание вечером следующего дня после того, как загремела в больницу. А, может, это было два дня спустя? Запуталась.
Вместе с сознанием вернулась боль, глушимая лекарственными препаратами, которая через гудение и дрожь всё равно пробивалась наружу.
Пожалуй, никогда я не чувствовала себя настолько паршиво. Тело было тяжелым и, казалось, не принадлежало мне, веки, словно налитые свинцом, было невозможно поднять, во рту – отвратительный привкус, который хотелось смыть, а в голове шумело, отчего я не могла сосредоточиться ни на одной мысли, – это всё, что я успела почувствовать, прежде чем снова провалиться в сон.
Глубокий, густой, как кисель, который бабушка варила мне в детстве для крепости костей.
Но с каждым днем мое состояние улучшалось, а сознание прояснялось, и чем больше проходило времени, тем сильнее я понимала, что мне нужно бежать отсюда. Мне было невыносимо видеть и слышать Клима. Сейчас, когда казалось, что всё самое страшное позади, моё уязвлённое самолюбие и раненое сердце страдали куда сильнее, чем рана от огнестрела в грудной клетке – от нее хотя бы можно было найти обезболивающее.
Тогда, в номере отеля, я уже не сомневалась, что от моей любви больше ничего не осталось, а сейчас, глядя на него, сидящего у моей постели, поняла, насколько глубоко я заблуждалась. Меня это злило, задевало и раздражало, и я вопреки голосу рассудка чувствовала всепоглощающую любовь к нему, которая продолжала разъедать меня, но рядом с ней призраком витала боль, причиненная его словами. Сколько еще раз он будет вытирать об меня ноги, пока не сравняет с землей?
– Можешь даже не мечтать об этом, этого никогда не будет, – отвечает Самгин на мою просьбу отпустить меня, тут же меняясь в лице, словно он не ожидал ничего подобного.
К нему возвращаются прежнее упрямство и уверенность, пряча за ними уязвимость, которую на доли секунд мне удалось разглядеть.
У меня едва оставались силы держать веки открытыми, поэтому, с минуту пробуравив его гневным взглядом, я вновь уснула, чувствуя напоследок мягкий поцелуй на щеке.
