Отшлепать бы хорошенько её по попке, на которую она так активно ищет приключения!
Долго я сидел, терпеливо наблюдая, как она отдается музыке. Она была явно пьяна, и всё же это не мешало её движениям быть пленяющими, манящими меня, как мотылька на губительный свет. Эти минуты она жила танцем, и я вспомнил, как впервые увидел её на снаряде, когда она осторожно ходила по бревну, и даже музыка её выступления до сих пор звучала в моей голове. Алена стала успешной гимнасткой не только потому, что выкладывалась на тренировках по полной и была наделена феноменальными физическими данными и огромной волей к победе.
Природа также подарила ей грацию и музыкальный слух, благодаря которым каждое её движение было синхронизировано с той мелодией, под которую она выходила на помост. Всё это вкупе дало России прекрасную спортсменку, и порой я ловил себя на мысли, что, возможно, переступить тогда через меня было для неё верным решением.
Особи мужского пола, ошивавшиеся рядом, смотрели на неё, как на мясо, и мне хотелось подойти к каждому и пересчитать зубы, желательно с пола.
Когда один из них все же потянул к неё свои клешни, я понял, что моему терпению пришел конец.
Выкрутил руку подвыпившему мажору, который позарился на добычу, что ему не по зубам, не сумев оценить хищность Птички.
– Она моя, - объясняю ему доходчиво. Одно его неловкое движение – и перелом обеспечен, прежде чем к нам подходит охрана клуба и молча уводит его на улицу. Как же я скучаю по хорошей драке на все заведение! Я мало изменился за прошедшие годы, а костюм бизнесмена лишь камуфляж, из которого мне постоянно хотелось вылезти, необходимый для прикрытия моего дурного нрава.
Кажется, Алена даже ничего не заметила, не прерывая танца, упуская из виду, что сейчас вокруг нее образовалась зона отчуждения. Стоило мне притянуть её к себе, как две составляющие одного элемента вдруг сложились. Она обняла меня за талию и прикрыла глаза с таким видом, будто не отплясывала минуту назад. Горячая, мягкая в своих пьяных движениях, она почему-то кажется ужасно трогательной, почти по-детски ранимой, сорвав с себя маску желчной стервы.
Застываю, когда она тянется ко мне, поднимаясь на носочках и целует сама. Нет, я сюда явно не зря пришел. Алена, получив свою дозу, снова опустилась на каблуки, продолжая прижиматься ко мне всем телом. Я поддаюсь этой нежности, не думая о собственной слабости, и сам вдруг расслабляюсь, не чувствуя с ней прежней вечной потребности держать оборону.
