Я больше тебе не враг (СИ)

Забирает меня, на глазах у разъяренной Алены, даже ни разу не взглянув на нее. Даже когда она визжит, что он обязан все уладить с полицией и отпустить ее. Даже, когда орет, что это он виноват. Даже когда грозит, что будет куда-то жаловаться, потом тут же начинает давить на жалость, мол ей пора домой, к ребенку.

Кирсанов только Стефу коротко кивает:

— Сделай так, чтобы ее упекли. Хоть за решетку, хоть в дурку. Мне плевать.

— Ничего мне не сделают, — заорала она, услышав его слова, — слышишь, сволочь?! Ничего мне не сделают! У меня ребенок маленький!

— Ребенок по документам не твой, — скупо напомнил Стеф, — ты ему никто.

— Я мать! Мать! Отпустите меня! Мне надо к сыну!

***

— Ты как? — спрашивает, когда мы уже в его машине."

"— Слышишь, как зубы стучат?

Они и правда отбивают дробь, и ноги трясутся так, что никак не могу их успокоить.

— Слышу, — соглашается Максим, — перепугалась?

— Ужасно. Мне повезло, что этот Стеф оказался поблизости. Иначе бы все, хана.

Меня передергивает от одной мысли, чем все могло закончиться, а Кирсанов как-то странно хмыкает.

— Нет никакого везения, да? — доходит до меня.

— Нет.

— Он следил за мной?

— Он следил за ней, а ты, скажем так, под присмотром была.

— Зачем?! — надулась я, — боялся, что снова что-то натворю?

— Глупости не говори. Стеф сразу предупредил, что эта сучка не уймется и в покое тебя не оставит. Поэтому предложил выставить охрану.

— Я ни разу его не заметила.

— Профессионал. Если захочет – будет сидеть за соседним столом и ты его не увидишь.

Я тут же проигрываю в памяти последние сцены в кафе. Кто еще там был? Какая-то пара на другом конце зала, мужик с сырниками, еще кто-то с газетой в руках…Теперь я знаю, кто именно это был.

— Все это время он и его команда прорабатывали Алену. Собирали полный список, начиная от врача, благодаря которому удалось разыграть представление с похоронами, заканчивая подлогом с родительскими правами. А сегодня появился финальный эпизод, после которого всю эту богадельню можно с чистой совестью прикрыть.

— Она и в тюрьме будет строить козни.

— Там за ней присмотрят, не переживай. И если будет себя плохо вести, мигом объяснят, что к чему, — Кирсанов говорит спокойно, но жестко, будто ждет, что я сейчас начну упрашивать его быть мягче, пощадить бедную Аленку, быть снисходительным к ее слабостям и заскокам.

А я не начну.