Я больше тебе не враг (СИ)

Отдалился, потерял четкость. Я не чувствовала запахи, не различала звуки — они смешались в бесформенную какофонию. Окружающая действительность словно тонула в дымке, становясь все более размазанной и блеклой.

Хотелось только одного — спать. Лечь в кровать, отвернуться лицом к стене и ни о чем не думать. Пусть за спиной творится что угодно – мне плевать.

Мне уже на все плевать…

Я сгораю в своем собственном аду и не вижу ни единого проблеска на горизонте. Где-то там, далеко осталась Сашка. С ней все будет хорошо, она сильная, сильнее меня, жестче.

Еще дальше – Кирсанов. Его образ прячется от меня за черной пеленой. Слишком больно вспоминать, слишком неправильно, поэтому мозг укрывает эту часть, стараясь оградить меня от еще большего падения.

Я не могу сконцентрироваться, мысли расползаются, как травленные тараканы. Тону, и больше не за что ухватиться.

— Обед, — раздается голос над самым ухом.

Я даже не заметила, как охранник, в котором два метра ростом и килограмм сто спортивного веса, проник в комнату.

Не услышала ни скрипа дверей, ни шагов, не почувствовала сквозняка из отрытой двери.

Просто киваю, а когда он уходит, натягиваю одеяло на голову и закрываю глаза.

Следующая фраза, выдирающая меня из забытья:

— Ужин.

Кажется, в голосе говорившего проскакивает недовольство, но мне так все равно, что я лишь жму плечами.

Ужин и ужин. Я-то тут причем?

К еде в тот день я не притрагиваюсь, потому что аппетита не просто нет, он умер. Организм будто скрутил на минимум все свои функции и впал в анабиоз.

Я спала, спала, спала. Выныривала из душного сна и, получив болезненный укол в подреберье, снова проваливалась в серую дрему. Там лучше. Там не больно, не страшно, там никак. Нет мыслей, нет спазмов, сдавливающих легкие, и меня там тоже нет.

И снова голос надзирателя;

— Завтрак.

Оставьте меня в покое…

Увы, оказывается, я сказала это мысленно, а охранников не учат читать мысли. Как жаль.

— Вам надо поесть.

— Я не хочу, — чужим голосом.

Я и правда не хочу — голода ноль.

— Надо! В вашем положении голодать вредно.

— В моем положении… ах, да.

Забыла.

Я поднимаюсь с кровати и начинаю уныло ковыряться в тарелке. Какая-то каша. Какая именно не могу понять, потому что нет вкуса, нет обоняния, а на вид…на вид мне все равно.

С трудом запихав в себя пару ложек, я снова возвращаюсь в кровать. Завтрак словно кусок металла падает в желудок, не вызывая ни сытости, ни удовлетворения. Мне неприятно, тошнит, но плевать.