Я буду рядом, детка

— Ты знал это?!!

— Знал. Меня предупредил об этом его младший сын.

— Пфф, Ильшат к тому же и твой младший брат. Сколько у тебя всего братьев то?

— А я знаю? И не спрыгивай с темы. Я, кстати, знаю, что именно Ильшат помог тебе скрыться.

— За что мы с малышом ему будем вечно благодарны.

— Он должен был посоветоваться со мной.

— Я так понимаю, ему здорово от тебя досталось?

— Да как бы я посмел? Кто ж решится выступить против Золотого Дракона?

Велма не поверила своим ушам.

— А разве… не ты? Золотой Дракон — не ты?

Олих приблизил свое лицо к ней.

Глаза в глаза. Он должен видеть ее реакцию.

— Я отказался от титула. Теперь Золотой дракон — Ильшат.

Изумрудные глаза распахнулись от изумления. А затем две маленькие слезинки скатились вниз по щекам. Радость и восторг плескались в ее глазах.

— Теперь ты понимаешь, чем я пожертвовал ради тебя? — шептал он ей.

— И конечно же что-то хочешь взамен?

— Непременно. И причем немедленно…

Сильные руки на ее бедрах заставили ее вздрогнуть.

Рука нащупала родинку в ложбинке под самой ягодицей. Она всегда становилась неимоверно чувствительной при его прикосновениях. Пальчики Велмы забрались под его шелковую рубаху и нащупали на его ребрах почти такую же. Два пятна, так похожие на две половинки сердца, горели и пульсировали.

Бережно, очень бережно он опустил ее на траву. Теплые ладони скользнули по коленям и развели их в стороны. Олех улыбнулся одними глазами и стянул с плеча бретельку сарафана. Затем вторую. Опустив вниз плотные шелковые чашечки, облизал взглядом грудь.

И без того ее неровное дыхание сбилось. Причем не у нее одной.

Пока ветер овевал возбужденные сосочки, жесткая ладонь скользила по талии вверх и замерла под грудью, там, где учащенно билось сердце.

Темные, как ночь глаза перехватили ее взгляд, и она ощутила, как палец дразня мазнул мгновенно твердеющий, чувствительный как никогда, сосок.

— Кажется, у нас будет много детей. О-о-о-чень много…

Его шепот вызвал волну жара, ударившую вниз живота, и она машинально двинула бедрами.

Отчего он шумно втянул в рот воздух сквозь стиснутые зубы. Этот чисто мужской жест был невыносимо сексуальным, а вспыхнувшие золотом глаза с узким вертикальным зрачком столь красноречивыми, что она облизала губы, не отрывая взгляда от его рта.

— Да. Да… пусть будет много…

Он толкнулся в нее очень аккуратно, и снова толкнулся, наращивая темп. Движения бедрами были тягуче медленными, а проникновения все глубже.