Я буду рядом, детка

И стоило нежным губам приоткрыться, приник к ним в ласковом, томительном, долгом поцелуе…

Глава 27

Бархатный тягучий поцелуй становится все глубже, сильнее и уносит ее ввысь. Наполняя сладостью, делая легкой, словно перышко.

— Так ты меня отпускаешь? — он зарывается ей в волосы, дышит глубоко, рваными выдохами обдувает пряди…

Непонимание в ее затуманенных глазах. Шепчет в ответ:

— Да-а-а-а….

Ее подрагивающие губы с рыком накрывает мужской рот, его язык скользит, поглаживая, мягко раздвигая и проникая внутрь.

Дарит бесконечную трогательную нежность.

А затем с напором, на грани грубости рычит:

— Отпускаешь?!

Ее судорожное дыхание, почти мольба в глазах и то ли ответ, то ли вопрос:

— Да-а?!

Вот упрямая! Он низко рычит, опускаясь с поцелуями вниз, покрывая ими через ткань плечи, грудь, поджимающийся от острых ощущений живот…

— Отпускаешь?

Ей не хватает воздуха. Руки, словно крыльями загребают шелк, нога ее трется о его ноги.

Он подхватывает ее подбородок широкой ладонью и склоняется ближе.

— Ты все еще хОчешь меня отпустить?

Она тянется к нему и кончиком языка неумело играет с его губами, прижимаясь, потираясь и снова отступая.

— Я! Я ТЕБЯ не отпускаю, — рычит он и встречается с восторженным и счастливым взглядом. Из уголка глаза потекла слезинка.

Бережно убрав ее кончиком пальца, прижимается лбом к ее лбу.

— Я никогда тебя не отпущу. Я всегда буду рядом, детка.

— И я тебя не отпускаю, — шепчет Тасся. И покраснела так, словно сказала глупость несусветную.

А в следующую секунду задохнулась. Его пальцы забрались под блузку, нежное кружево трещит. А пальцы ласково поглаживают соски, почти не надавливая, легким и невесомым касанием. Которое рвет ее дыхание в клочья.

— Маленькая моя …

Он словно молится поцелуями. Которые становятся все быстрее. Отчаянней.

— Пожалуйста, — просит судорожно она…

Волны шалой, одуряющей нежности накрывают ее с головой. Он полностью захвачен желанием касаться, ласкать, трогать ее.

Его поцелуи становятся все жестче, с легкими провоцирующими прикусываниями, подсасыванием.

Ее кожа горит зацелованная, заклейменная его низким рыком, все туже скручивается узел напряженного предчувствия…

Он первый приходит в себя и прижимает к бокам ее расшалившиеся ручки. Его грудь ходит ходуном, сердце с диким шумом гонит кровь в голову.

— Тс-с-с-с, маленькая, — успокаивает девушку и пытается успокоиться сам.

Едва слышный всхлип еще больше приводит его в чувство.