Чтобы надавать тебе по заднице и забрать. Твой отец был в отчаянии, люди в таком состоянии готовы на разное. Я волновался. И судя по твоей разбитой голове — не зря. Но я не ожидал, что охранник твоего отца меня встретит ударом в живот, по башке. Потом наступит на пальцы. Потом меня допрашивали. Долго. У твоего отца куча друзей, которые во что бы то ни стало хотели отомстить. Они знали о нашем с ним серьезном конфликте.
- Они все от нас отвернулись, когда мы обеднели."
"- Но в то время прессинг был сильным. Мне звонили с угрозами, даже приезжали к моим родителям.
Рассказывали, какую мразь они вырастили. Перепугали маму до смерти. После этого я поменял номер.
- И не сообщил мне.
- Прошло уже больше месяца как ты не звонила.
- Но ты мог бы все равно сообщить мне! Я хотела позвонить. Когда почувствовала, что готова.
- Ты могла бы его узнать, Полина. При желании.
- Я пыталась, но никто не хотел со мной разговаривать.
Илья молчит некоторое время.
- У кого ты спрашивала, Поля?
- Я не помню. У всех подряд.
- Потому что ни у кого, - он вздыхает.
- Ты не помнишь поименно, потому что не спрашивала ни у кого.
- У Яра точно. Он рявкнул, что не в курсе.
- Он и был не в курсе, мы не общались в то время. У них с Катей были серьезные проблемы, он выпал из жизни. У кого еще?
- У Даши, - говорю тише.
- Даша — истеричка. Она может годами не общаться с людьми. Тебе ли не знать. Сколько раз ты нас мирила?
- Она сказала, что твои родители не хотят меня ни видеть, ни слышать. Чтобы не вздумала сунуться. Что меня все ненавидят.
Вообще все!
- И ты ей поверила.
- Я спрашивала еще, просто забыла у кого. Я вспомню. Илья, а что было потом? После комиссии?
Он пожимает плечами.
- Мы поговорили с Пушкиным. Он помог, договорился об операции в Новосибе. Все это было сложно, дорого, у меня ведь не было полиса. А у нас не взялись оперировать руки хирурга. Операция прошла херово, толку не было. Как ты понимаешь, врача, у которого чуть не отобрали лицензию, особо нигде не ждут. А надо было выбирать новую специализацию, все начинать с нуля.
Искать деньги на учебу. Второй раз мне оплачивать ординатуру никто не рвался. Для меня это был полный пздц, я не представлял себя никем, кроме как хирургом. Мы с Пушкиным напились тогда в хлам, поговорили по душам. Он мне посоветовал сваливать в горячую точку, остыть, угомониться. Там уже принять решение. Как раз бабла заработать. Я сам понимал, что гнев берет верх, начал срываться на всех подряд. Все время хотелось драться. И послушался.
