Очень быстро ставшая для меня номером один. Во всех смыслах. Желающая всегда быть номером один.
Когда я узнал, что стану отцом, я понял, что потерял ее навсегда.
Смотрю на нее. Жду реакции.
- Сколько ему? Ей? - выдавливает она из себя хрипло.
- Ему. Жека. Евгений. Ему десять месяцев.
- Он... - она тщательно подбирает слова. Переплетает пальцы, потом скрещивает руки, следом кладет ладони на колени. Не знает, куда деть себя. - Остался в Питере?
- Нет, он здесь, в Красноярске. Приехал со мной. Я воспитываю его один, Поля.
Вот так сложилась моя жизнь. Кто бы мог подумать? Ты знаешь... ты-то точно знаешь, что я планировал иначе. Ты верно сказала, я фанатик своего дела, и я занимаю должность, к которой всегда стремился. В остальное время я забочусь о сыне.
Она вскакивает с кровати и начинает ходить по комнате.
- А мать? - спрашивает. - Где его мать?
- У меня есть круглосуточная няня. Может быть, ты помнишь Аню, дочку друзей моих родителей? Мы росли вместе. Она приехала в Питер, когда Жеке было два месяца.
И с тех пор помогает мне. Они отлично ладят.
До этого мне помогала мама. Родители настроились на переезд в Питер, но я попросил с этим не торопиться. Северная столица никогда не казалась мне домом.
- А мать? - Полина повторяет вопрос, ответ на который не услышала.
- Мать Женю в последний раз видела в родильном зале, - говорю чуть резче, чем планировал. Запретная территория. Лучше не входить. Полина это чувствует и напрягается. - Она жива, разумеется, никакой драмы.
У нее был выбор уехать работать за границу или остаться в России и видеть ребенка. Она его сделала.
- Может, вернется.
- Не вернется.
А если вернется, то пожалеет.
Мы смотрим друг другу в глаза, пока Полина не опускает свои. Я не хочу подавлять ее в этот момент, но и истерик я больше терпеть не стану. Тот эпизод с выкриком про изнасилование был последним подобным.
Мне такое не подходит. Больше — нет.
И да, Полина всегда будет для меня особенной. Номер один в моем сердце.
Единственная в своем роде, совершенно незабываемая. Но теперь в моей жизни два особенных человека. Я люблю их по-разному, но одинаково сильно. И если Полина потребует выбирать, я выберу не ее.
Пять лет — это целая жизнь. Блть, смешно даже думать о том, чтобы мириться при наших исходных данных.
Ничего не исправить. Поздно. Да и было ли для этого хоть когда-то время?
Что ж меня так тянет-то к ней, несмотря ни на что?
Тянет словно веревкой, невидимым тросом.
