– Ненормальный! Пришелец недоделанный! Да откуда ты свалился?!
– Четыре, – Никита смыкает руки у меня за спиной, заваливая к себе на грудь."
"– Ненавижу тебя! – упираюсь лбом в его плечо и тяжело дышу. – Ненавижу… – шепчу, вдыхая его крышесносный запах.
Никиту все еще потряхивает от беззвучного смеха, руки ласково гладят меня по спине.
– Зачем ты это сделал? – бью его макушкой в подбородок.
– Хотел разрядить обстановку.
– Офигенная идея! Гениальная! Ты понимаешь, что я чуть не родила?!
– Аня, ты вообще знаешь, что прежде, чем кого-то родить, сначала нужно…
– Вот лучше заткнись.
Серьезно, – рычу я. – Мы в гребаном лесу. И я без зазрения совести привяжу тебя к дереву и оставлю на съедение волкам, если еще хоть раз пошутишь про мою…
– У тебя очень плохо с угрозами.
Закатываю глаза. Жаль он не видит уровень моего сарказма, но, надеюсь, слышит:
– До тебя мне, конечно, далеко.
– Я дам тебе пару уроков.
Его руки на моей спине оживают и ползут вниз. И теперь я действительно начинаю бояться.
– Это то, что ты хотел мне показать? – тяну за спасительную ниточку, понимая, что сейчас может случиться то, к чему я не готова, и то, от чего вряд ли смогу отказаться.
Чувствую это кожей, сердцем, каждой клеточкой. В медленных движениях его рук и тихом дыхании. Мы снова слишком близко, и это кажется таким настоящим и честным. Он поймал меня в ловушку, не понимая, что я уже давно попалась.
Здесь нет никого. Совсем. Только мы. И притворяться становится все сложнее. Сопротивляться нет никакого желания.
Хочется попросить его о поцелуе. Или даже сделать это самой? Нужно всего лишь поднять голову и…
Я ужасна. Отвратительна самой себе.
Никита прижимается щекой к моей голове:
– Нет. Но уже недолго осталось.
– Тогда, может, ты меня отпустишь и мы поедем дальше?
– Может быть…
И снова эти эмоциональные качели, словно ветер раздувает угли и вот-вот запылает все вокруг. Что же это такое? Что с нами происходит?
– Я насчитал четыре оскорбления в свой адрес. Чем будешь платить, Аня?
– После того, что ты сделал, у меня должен быть депозит, как минимум, на девяносто шесть оскорблений.
– Вот как?
– Угу… – прикрываю глаза, чтобы успокоиться и очистить мысли, но это ни черта не помогает.
– Так-так. Не спать, – Никита раскрывает объятия, и я нехотя поднимаюсь. – Поехали, а то мы реально никогда не доберемся.
Возле высоких кованых ворот нас встречает низенький мужичок с фонариком. Никита опускает стекло.
– О, Никитка! Рад тебя видеть. Давненько ты не приезжал.
