Он скашивает взгляд, чтобы лучше рассмотреть ее грудь:
– Красивая у тебя девчонка.
Переглядываемся с Аней. Смущенная школьница в секс-шопе, не меньше. Еще бы бантики завязала, чтобы у нас очередь в туалет выстроилась, а я бы на входе влажные салфетки раздавал.
– Сестричка, – поясняю мужику, который уже мысленно раздел Аню и поимел раз десять. – И я за нее любому голову отверну.
– Понял! – он вскидывает руки и, бросив на Аню взгляд полный похоти, удаляется в поисках инструмента для снятия секуального напряжения, то есть другой бабы.
Аня с победной улыбкой смотрит на меня, сложив руки поверх барной стойки, точно первоклашка."
"– Ты меня удивила, – честно сознаюсь я.
– Охранник даже паспорт не спросил.
– У него, наверное, случился микроинсульт.
– Или он просто подавился слюной, – предлагает свой вариант Аня.
О-о-о… Да она прекрасно понимает, как именно выглядит. Вот это номер.
– Или так. Выпьешь что-нибудь?
– Нет. Давай телефон, и я пойду.
– Куда? Сниматься в порнухе?
– Эй! Я выгляжу приличнее, чем все девушки вашего гадюшника вместе взятые.
– Да. И именно поэтому тебя хочется трахнуть сильнее всего.
– Телефон, Никита, – решительно произносит Аня и протягивает руку, призывно перебирая пальчиками.
– Видишь ли, малышка, я работаю и пока не могу покинуть пост. Так что придется немного подождать. Обещаю вкусные коктейли за счет заведения и хорошую компанию. Насчет пикаперов не переживай, никто тебя не тронет. Я обещаю.
Аня хмурит брови, недоверчиво глядя на меня:
– Ты сегодня странный, Никит.
Под кайфом что ли?
Можно и так сказать…
Опираюсь руками о широкую деревянную столешницу и наклоняюсь вперед, чтобы сделать разговор более приватным:
– С чего ты взяла?
– Ну-у-у… – тянет Аня, явно пугаясь близости, но не отстраняется.
Пытается держать марку? Хорошо…
– Ну? – повторяю за ней, переводя взгляд на губы, и через мгновение возвращаюсь обратно к синим горящим глазам.
– Ты почти милый и веселый. Совсем не похож на себя обычного.
– Это потому, что я сегодня бармен, малышка.
А бармены должны быть милыми и веселыми. – подмигиваю и замечаю, как ее прошибает по дрогнувшим на вдохе ярким губам.
– Тебе не идет, – заявляет она.
Я ей нравлюсь. Точно нравлюсь. Стала бы она наряжаться и переться сюда, если бы это было не так? Дело не в телефоне. Не так уж он ей и нужен. Дело во мне. Никита-плохиш ее зацепил, и теперь настало время второго акта «Ты для меня особенная, и с тобой я буду хорошим и настоящим».
