Я - чертовка

Я раздраженно перевернулась на другой бок и тут же учуяла восхитительный запах выпечки. На кухне кто-то возился, постукивал и брякал посудой. Спросонья я подумала, что это бабушка, но потом до меня дошло, что ее тут быть не должно. Мне стало страшно.

Я тихонько поднялась с кровати и, аккуратно переступая босыми ногами, пошла в сторону кухни. Подкралась к большой русской печи, что соединяла прихожую с кухней и осторожно выглянула из-за угла. И онемела.

На столе аппетитно дымилась горка блинов. На плитке шкворчала сковорода, а рядом булькала кастрюлька, содержимое которой деловито помешивал худощавый парнишка с белесыми пушистыми волосами, чем-то напоминающими тополиный пух.

Казалось, стоит дунуть, и они разлетятся по всей кухне. В тот момент, когда я вошла, блинчик сам собой взмыл в воздух, перевернулся и аккуратно лег обратно. Я в полнейшем ступоре рассматривала чудесное явление.

— Ты ведь, красна девица, вроде бы, любишь блины и рисовую кашу на молоке? — не оборачиваясь, уточнил странный гость.

Его голос мне показался знакомым. — А в обед картошки нажарю с грибами, и кисель сварю клюквенный. Или чего другого желаешь?

Я молчала, пытаясь понять, точно ли я проснулась или еще сплю. Не дождавшись ответа, гость повернулся и уставился на меня желтыми, как у кота, глазами.

— Не бойся, Тоня. Вот и пришло нам время познакомиться лично. Я-то тебя с детства знаю, а вот ты меня впервые видишь. Не люблю показываться без крайней на то нужды…

— Ты — домовой! — внезапно дошло до меня.

 — Но… где же борода?!

Если бы передо мной стоял низкорослый бородатый мужичок в лаптях, то я бы сразу поняла, кто он. А так… молодой парнишка, на вид лет восемнадцать. Лицо симпатичное, озорное. Глаза только настораживают. Как-то чувствуется, что при определенных обстоятельствах он может быть опасен. Одет в клетчатую фланелевую рубаху, аккуратные штаны с проглаженными стрелочками, белые носки и домашние тапки. А сверху еще и передник с вышивкой.

Все чистое, новое. И это к нему леший обращался «батюшка»!

— Рассмотрела? — засмеялся парнишка и снова отвернулся к плите. — Сейчас я последний блин дожарю и завтракать будем. Тогда и поговорим. На твоем месте я бы умылся пока. И оделся.

Я ахнула и прикрылась руками. Стоять перед домовым в майке и трусах было неловко, хотя, будучи духом дома, он наверняка видел меня и в более непристойном виде.

Спустя десять минут мы уже сидели с ним за столом.