Я - чертовка

Кстати, о Власе…

— А леший с тобой по деревне ходит? — уточнил банник как бы невзначай.

— Угу. Помогает с расследованием, — неохотно буркнула я.

— Понятно, — мне показалось, в голосе прозвучало неодобрение. Однако он тут же перевел тему. — Ну что ж… домовой прав, бывали раньше такие случаи, что плотники при строительстве дома кикимору к нему прикрепляли, чтобы хозяину али заказчику отомстить. И кикиморы эти для жильцов по-настоящему опасны. Они не только вредить и пакостить горазды…

— Мы уже в курсе, — кивнула я.

 — Как их отогнать можно?

Банник задумался ненадолго, а потом неохотно признался:

— Не знаю точно… При мне история была, что избавилась как-то одна семья от такой кикиморы, но для этого им пришлось дом частично разбирать.

— Коноваловы-то? — рисуясь, вмешалась Огнеслава. — Давно это было… Помню-помню… Что отец, что сын — оба высокие, крепкие мужики, с бородами окладистыми…"

"Я с трудом сдержала рвущееся наружу ядовитое замечание насчет солидного возраста красотки. Тише, Тоня, тише. Пусть выскажется, вдруг полезное что знает… Банница, словно почуяв мое нетерпение, замолчала.

А глаза хитрющие! Я кинула выразительный взгляд на Власа. Если кто ее разговорит, так только он. Наверняка, если он сейчас мягко и ласково ей вопросы позадает, она растает и выложит ему всю информацию… Помнится, Аля от его чар быстро поплыла. Ну давай же, включай свой гипнотизирующий голос… Влас закатил глаза и повернулся к кокетливо выгнувшейся Огнеславе.

— Что именно сделали Коноваловы? — спросил он.

— Ну… я точно не помню… дай-ка подумать… — заворковала она, наслаждаясь всеобщим вниманием.

И тут случилось неожиданное. Глаза лешего полыхнули ядовитой зеленью, а тон перестал быть любезным.

— Ты сейчас все подробно расскажешь, — его ледяной голос хлестнул кнутом. Огнеслава вздрогнула. Я тоже. — Не стоит испытывать мое терпение. Начинай!

— Вроде как предмет какой-то искали… а когда нашли и сожгли — кикимора исчезла, — нервно выпалила банница, глядя на него с обидой и злой беспомощностью. Теперь она больше походила на мокрую кошку — от уверенности не осталось и следа.

Мда. Так себе из Власа переговорщик. Странно, что она повелась. Я бы послала наглеца в пеший тур.

— Нечего в моей бане распоряжаться, — проворчал банник. — Как тебя Антонина только терпит? Или ты при ней пока держишься? Плохо, плохо… чем дольше сдерживаешь норов, тем сильнее потом грянет взрыв… Считать лешего милым парнем очень вредно для здоровья.

И он глянул на меня. Очень выразительно глянул.