Нос у него был непропорционально длинный, и чем-то напоминал нос Гоголя.
— Двое? — удивился он. — Разве не трое?
— Третьего ищем, — извинился старик. — Но пока в ваших руках судьба этих двух.
— О. замечательно, Ведите их в мой кабинет… — махнул он рукой.
В дом прошли вообще единицы. Четыре мужчины покрепче проводили нас в дом.
Внутри было все странно. Смесь богатства и какого-то захламленного беспорядка.
На стенах висели дорогие картины, и тут же, под ними лежал обоссанный матрас.
Когда мы проходили через кухню, я заметил, что посуда в мойке покрылась плесенью.
Нас проводили на второй этаж, в отдельный кабинет. Внутри стоял довольной широкий и тяжелый стол из массива дерева. Кресло. За ним огромное грязное окно с порванными шторами.
Книжные шкафы. И судя по толстому слою пыли, их вряд ли кто-то вообще читал.
— Так, — плюхнулся в кресло староста, — Кто такие? Говорите?
— Да мы туристы, — улыбнулся Толстой.
— Ты мне не шути! — воскликнул он и швырнул четко в лицо Толстому кружку. Она разбилась, но никакого урона Льву Николаевичу не нанесла.
— Ой! Больно! — очень плохо отыграл мой спутник. — Нельзя же так швыряться в людей! А если бы пошла кровь!
— Кровь, это хорошо… Есть у кое-кто, кто любит кровь… — он закинул ноги на стол. — Так кто вы такие? Попытка номер два.
— Мы тут потеряли одного человека, Бориса… — начал я. — Может слышали о Борисе Моисееве?
Староста прищурился и вскочил.
— Ох, здается мне, вы не так просты, как кажетесь на первый взгляд… — он махнул рукой двух сторожам, — Карманы проверили?
— Эм… Ну… — замялся один.
— Болваны! Проверьте их! Вдруг они носят с собой оружие!
Нас тут же начали хлопать по бокам. Разумеется, они ничего не нашли. Все нужные вещи были спрятаны в кольцо. В Льва Николаевича вообще молот остался в том особняке. Да и зачем ему это оружие? Один взмах, и весь дом испарится…
— Пусто, — кивнул один и второй.
— Замечательно… — он начал ходить по комнате. — Так что же мне с вами делать? Вы вторглись в мои владения! Без спросу.
И я могу делать с вами все, что хочу. даже убить!
Наверное, в его голове это звучало угрожающе. Но я пытался сдержать улыбку изо всех сил.
— О, придумал! — и он обратился к нашим надсмотрщикам. — Они будут играть!
— Играть? — удивился Толстой.
— Молчать! — крикнул староста и очередная кружка разбилась о Толстого.
— Ой, больно. — уже не скрывая притворства, произнес тот.
Но телефон на столе начал трещать.
— Прошу прощения. — тут же засеменил он к трубке.
