— А в город я могу выходить?
Я даже удивился и порадовался такому вопросу. Точнее тому, что он хотя бы спрашивает, а не делает все, как ему хочется.
— Да, только с Тягачом, — кивнул я.
У института мы с Машей вышли, и я опять строго настрого запретил Валере своевольничать. Вернее, я ему посоветовал, он меня услышал.
Уже в институте мы с Машей разошлись по своим жилым этажам, договорившись встретиться через полчаса внизу у входа.
У меня было не так много вещей, поэтому я снял меч со стены и решил заскочить к Звездочету.
Благо Болванчик показал, что он в кабинете.
— Не боишься, что он на тебя наедет за выступление? — резонно заметила Лора.
— А мы его попробуем задобрить, — улыбнулся я и снял подаренный на радио вымпел. — Да и если бы было что-то серьезное, он бы уже штурмовал мой телефон.
Ребят в спальне не было и оставить лисенка не с кем. Я опустил балдахин и поставил Кицуню на кровать.
Дойдя до кабинета, я аккуратно постучался.
— Входите! — раздался строгий голос.
— Доброе утро, — зашел я в кабинет.
— Я поздороваться и поговорить.
— Кузнецов, ну здравствуй, звезда ты наша!
Кажется, впереди меня ждала небольшая лекция про то, как неправильно я вел себя на радио.
— Ну что я могу тебе сказать, — развел руками Звездочет. — Странное решение, но осуждать не буду.
— Алефтин Генрихович, я рад, что вам понравилось мое выступление, — кивнул я, садясь напротив. — Вот и небольшой подарочек. — Положил перед ним вымпел радио.
Он оценил подарок и убрал в стол.
— Как понимать тот момент, что ты собрался навестить каждого, кто был причастен к твоей слежке? Ты правда хочешь это сделать?
— Конечно же нет, это был блеф чистой воды!
— Кузнецов! Совсем не бережешь ты свою репутацию! Не боишься, что твои заводы могут обанкротиться?
Все же Звездочет был опытным человеком, когда дело касалось политики и бизнеса.
— Не боюсь, — признался я. — Пока у меня спрос сильно превосходит производство, так то мне, наоборот, надо бы расширяться. Но это я сам разберусь. У меня к вам другое дело.
— Даже так?
— Да, и хотел бы попросить подключить к этому князя Горького, если это возможно.
Тут уже Звездочет напрягся. С его лица сошла легкая ухмылка, и он поправил усы.
— Говори. Но ты же понимаешь…
— Да, если получится.
Разумеется, у Горького помимо моих проблем была еще куча других, но дело касалось репутации студента, который будет представлять страну на Универсиаде.
— Вот список номеров и адресов, — достал я заранее приготовленный листок.
