Да он был дороже, но для этих двоих мне не жалко ничего.
Пусть ни мои жены, ни Алиса, ни Валера, ни остальные не знали ни Марину, ни «дальнего родственника», как я назвал Михаила Кузнецова, но так или иначе, глаза у всех были на мокром месте. Да даже Валера всплакнул. Эх, похороны — такое дело. У меня тоже комок подступал к горлу.
— Есть кому что сказать напоследок? — спросил я, посмотрев на собравшихся.
Вперед выступил Трофим. Положив руку на гроб, он сказал:
— Всегда была на острие атаки. Истинная аристократка, — коротко оттарабанил он и, вытерев скупую слезу, отошел назад.
На его место встала Маруся. У ней слезы текли ручьем.
— Она была самой лучшей хозяйкой… — всхлипнула она и уткнулась в плечо Трофима. Больше ей не удалось сказать ни слова, но оно и понятно.
Еще несколько слов сказали все присутствующие, и даже мои жены с Алисой, которые пусть и не знали Марину лично, но выразили только самое теплое отношение.
Шаг вперед сделал Валера, и вот тут я напрягся. От него всякого можно ожидать.
Прокашлявшись, он толкнул речь, и, должен признать, неплохую.
Была там и «королевская кровь», и «пепел отцов, бьющий в горячие сердца», и «сияние галактик перед вратами куда-то там», и «воля к победе над злом» и все такое. Короче, все были впечатлены до глубины души.
— А ты думал? — хмыкнула Лора. — Король, как никак.
Наконец гробы опустили вниз, а гвардейцы, выстроившись в ряд, дали залп."
"Затем каждый подошел и бросил горсть земли. Через пять минут рядом с могилой Виктора Кузнецова было два аккуратных холмика, а затем и два гранитных камня.
— Нужно облагородить здесь все, а еще к лету посадить дерево, — сказал я, повернувшись к отцу и сыну Налимовым. — Организуете?
Те закивали и бросились в сарай с таким рвением, что, полагаю, к моему возвращению от царя, тут будет что-то невероятное. Все же сад вокруг поместья — просто произведение искусства даже зимой, оттого мы и решили похоронить Кузнецовых именно тут. Благо и старший Кузнецов нашел приют здесь же.
Затем мы устроили небольшие поминки.
Снова были и слезы, и теплые слова, но к концу мы больше молчали. Тут я понял, что за столом, да и на похоронах, кое-кого не было.
— Алиса, а где Люся? — шепнул я девушке, сидевшей рядом с Машей.
— В центре. Еще с утра уехала, — ответила она тихим голосом. — У нее все какие-то дела.
Время подходило к обеду, и, извинившись, я поднялся из-за стола и направился к выходу. Никто не стал меня возвращать — наверное, думали, что мне надо побыть одному.
