И если Император с супругой и дочкой не сильно меня удивили, то ронины и хозяин чайной смогли. И это не считая нескольких десятков гвардейцев, которых мы спасли во время нападения на императорский дворец.
Бременских музыкантов также привезли к нашему отлету. Они отправятся с нами. Все же их ждет начальница. И что-то мне подсказывает, что она будет сильно недовольна тем, что они попали в плен.
— Ну, увидимся через месяц, — мы с Димой пожали друг другу руки.
— Ди, если что… — я положил ему в карман одну детальку Болванчика.
— Ты знаешь…
— Все будет хорошо, — улыбнулся он и отошел к Микке.
Я не был любителем долгих прощаний, но все же подождал, пока рыцари наобнимаются со всеми. Да чего уж, даже Богдана поблагодарили ронины. Они по-прежнему его опасались, но все же перебороли свои страхи и обменялись рукопожатиями.
А маленькая волшебница и вовсе дала Богдану свой номер телефона.
— Воу-воу! В воздухе витает любовь! — хихикала Лора.
Но пора было взлетать.
Загрузившись, мы еще раз помахали всем и дирижабль начал взлетать.
Я уселся у окна и погрузился в свои мысли. Надо опять возвращаться в рабочий режим. При этом как-то найти Петра и Исаака, которые точно что-то замышляют. И мы с Лорой предполагаем, что это что-то может случиться в ближайшем будущем.
— Миша… — тут ко мне подсел Богдан.
— Что такое?
— Это… Мне та девушка дала номер телефона. Зачем? Она что, боится забыть его?
Сидящий рядом Трубадур подавился кофе от услышанного.
— Нет, наоборот, она хочет, чтобы ты знал ее номер телефона.
— А зачем? — по-прежнему не понимал он.
— Как… — я мельком посмотрел на почти задохнувшегося от смеха Трубадура. — Чтобы вы с ней переписывались и созванивались.
— Братан, — все же в наш разговор вмешался Трубадур, — ты ей просто понравился, и она, не зная, как это показать, оставила тебе свой номер телефона. Чтобы в дальнейшем вы с ней переписывались и узнали друг друга получше. Может, и она тебе понравилась?
— Ну… — Богдан замялся и покраснел.
— Она очень милая…
— Учти, — продолжил музыкант, — японки скромны, особенно, такие как она. Так что такой большой шаг ей было сделать очень тяжело…
— Ага! Не сомневаюсь, что ей тяжело, — засмеялся Осел и показал руками большую грудь.
— Если она мне нравится, должен ли я сломать ему лицо за то, что он смеется над моей невестой? — хладнокровно произнес Богдан и посмотрел на Осла."
"Тот моментально вжался в кресло и побледнел.
