Мы рассказали, что летчики у японцев хороши — храбрые, умелые, цепкие, разве что чересчур склонны открывать огонь с дальних дистанции — то ли желая оказать на нас психическое давление, то ли в надежде, что кто-то случайно нарвется на неприцельную трассу. Я же всегда считал такую манеру боя неэффективной и предпочитал стрелять в упор — как и большинство моих товарищей. В общем, сколь ни искусны японские летчики, мы бьем их и будем бить…
Я. В. СмушкевичВ. Скобарихин в кабине своего И-16.
Обратите внимание на поврежденное при таране крылоДо конца июня воздушные бои проходили ежедневно, буквально с утра до вечера, и, как правило, по одной и той же схеме — утро начиналось со стычек небольших групп самолетов, постепенно обе стороны наращивали силы, бросая в бой все новые подкрепления, пока очаговые схватки не перерастали в грандиозные воздушные сражения, в которых участвовали даже не десятки — сотни машин. Впоследствии сам Жуков признавался, что столь массовых воздушных боев, как над Халхин-Голом, он не видел больше никогда, даже во время Великой Отечественной.
В небе было тесно от самолетов — и это не преувеличение: я собственными глазами видел, как в разгар боя два японских истребителя, не рассчитав маневра, столкнулись и взорвались в воздухе. В другой раз я стал свидетелем воздушного тарана, который совершил зам. командира нашей эскадрильи старший лейтенант Скобарихин. Ему тогда повезло дотянуть на поврежденном самолете до аэродрома, но многие мои товарищи заплатили за победу жизнью — в тех боях погибли и командир нашего полка майор Глазыкин, и его заместитель капитан Мягков, и еще многие наши летчики.
Так что победа досталась нам очень и очень недешево.
Ввязавшись в бой, было очень трудно выйти из этой затяжной схватки без потерь — тот, кто первым показывает спину, рискует быть атакованным и сбитым при отходе. Поэтому мы предпочитали выходить из боя как победители — с набором высоты.
А вот японцы — те зачастую пытались оторваться от нас на крутом пикировании, и были случаи, когда, «нырнув» за ними и увлекшись преследованием, наши летчики не успевали выйти из пике и разбивались.
Казалось, что подобное напряжение невозможно выдерживать долго, что силы обеих сторон вот-вот иссякнут, но в начале июля воздушные бои не только не пошли на убыль — наоборот, вспыхнули с новой силой.
