Она была под мотоциклом, и, не поднимая «экс-тишки», достать ее было проблематично. Глянул поверх кабины и снова увидел мертвяка, вполне решительно хромающего в мою сторону. Выматерился, извлек пистолет из кобуры, взялся двумя руками, подняв к груди. Ну иди же сюда, чучело, достал ты меня. Негр свернул в сторону и похромал на задний двор какого-то дома.
Помянув его в креста-гробину-бога-душу-мать, опять убрал пистолет и взялся поднимать мотоцикл. Оказалось не так просто – резиновая ручка уперлась в стык пола и борта, надо было освободить немного пространства снизу, чтобы сдвинуть переднее колесо, вставшее в распор.
Начал убирать коробки и услышал треск кустов. «Баскетболист» вышел со двора и пытался пролезть через живую изгородь. Выхватил пистолет, прицелился, понимая, что для пистолетного выстрела далеко… а негр свалился, споткнувшись обо что-то. Я почувствовал, что плавно подхожу к состоянию, именуемому «полный и окончательный срыв крыши с дальнейшим ее уносом в неведомые дали».
Еще немного поупражнявшись в матерщине, я выпрыгнул из кузова и через окно выловил из кабины М-4. Негр продолжал копошиться в кустах, видимо, запутавшись в них и не в силах подняться. А я понял, что, если не разберусь с ним, он меня с ума сведет своими блужданиями вокруг. Кому охота сознавать, что в любую секунду со спины к нему может подойти мертвая человекоядящая тварь? Нет, с этим надо заканчивать.
Карабин я схватил, чтобы метко пальнуть издалека, но теперь пришлось идти к зомби самому, потому что мне были видны лишь колышущиеся кусты.
Ни с одной мертвой тварью еще не было столько возни. Не выдержав, я перешел на бег, свернул на дорожку, ведущую к подъезду какого-то дома с большими окнами, посмотрел через живую изгородь. Мертвяк зацепился шнурками кроссовок за жесткие, коротко обрезанные ветви кустарника и падал каждый раз, когда пытался подняться. Еще раз от всей души обматерив его, я вскинул карабин, прицелился и выстрелил ему в верхушку черепа. Одинокая гильза упала на дорожку, а зомби затих, словно его выключили.
Все, пусть тут и лежит. Едят их, не едят, а делать мне больше нечего, как о трупах заботиться.
Боковым зрением я вроде как уловил какое-то движение за окном, в доме. Но когда повернулся, то ничего не обнаружил. Привиделось? Нет, отказать. Точно видел, что-то шевельнулось. Ну и что, собственно говоря? Пусть кто хочет, тот там и шевелится. Его дом и полное право на любые шевеления внутри оного.
