– Дорогая, это уже сама, – ответил он не глядя. – Берешь в руки оружие – всегда заряжай сама. Правило такое.
– Трудно тебе? – удивилась Маша.
– А если меня рядом не будет?
Она пожала плечами, покрутила ружье, но быстро вспомнила, как это делается. И довольно резво натолкала патронов в магазин и патронташ. Затем, словно спохватившись, обернулась к брату:
– Вот что, – сказала она, – возьмешь мою кредитку и снимешь наличных, сколько получится.
– А какой дневной лимит? – уточнил брат.
– Нет лимита.
На счету должно быть около четырехсот тысяч рублей. Сними… триста. Рублями, иностранных денег не надо, – предостерегла она. – Надеюсь, что банкоматы работают еще. Остальное пусть Андрею останется: ему еще сюда добираться.
– Хорошо бы, чтобы работали… – кивнул он. – Андрей сказал его «ниссан» взять. Разрешаешь?
– Бери, раз сказал, – кивнула она. – Мою машину только не трогай.
– Да кому она нужна-то, твоя? – засмеялся он. – Одно название, что багажник.
Она ездила на «ауди» третьей серии, которая размерами багажника действительно не блистала.
Сама ее себе выбрала, соблазнившись спортивным мотором, запихнутым под капот машины небольшого класса. Водила она хорошо: сначала муж учил, который даже в гонках участвовал, хоть и любительских, а потом еще походила в школу экстремального вождения – уже для собственного удовольствия. Она вообще любила скорость. Но для перевозки грузов ее машина никак не подходила. Брат ездил на «фокусе» российской сборки, так что его транспортное средство тоже размерами багажника не поражало.
Володя схватил со стойки дробовик и три коробки патронов и, повесив ружье на плечо, направился в гараж. Прятать его он уже не собирался. Затем он вывел машину ее мужа и уехал, а она услышала, как наверху хлопнула дверь одной из детских и по паркету зашлепали босые пятки – Сашка проснулся.
22 марта, четверг, ночь. Округ Юма, Аризона, США
После того как я поговорил с Машей и ее братом, на душе стало спокойнее.
Они дома, все вместе, Володя – мало того что преданный брат, но еще сильный и толковый мужик. Конкретно сильный, здоровее меня, а я тоже не маленький и не дохлый. Хотя… в наше время выражение «Я – не дохлый!» начинает звучать двусмысленно.
Если у него все получится с продуктами, а у такого, как он, должно получиться, то сидеть они смогут до моего приезда, никуда не выходя. А если закроют рейсы и объявят карантин? А по хрен, я все равно еду домой.
