Если заползу, то смогу, наверное, и на домик глянуть. А мне надо на него глядеть? Ладно, хуже не будет. Наверное, Тима тоже сейчас думает, как меня достать. Ситуация патовая – пикап нам такую устроил. Ни им меня с флангов не обойти: увижу, – ни мне не высунуться. Ладно, надо к дальней куче ползти, может, и вырвусь.
Нога как бревно волочится, только бревну болеть не положено, а она болит. Ползу на локтях, положив на них карабин. Тут немного – метров пятнадцать всего, и следующее укрытие, а там еще подумаю. Солнце в затылок, жарко, кепку потерял.
А от песка проморгался, кстати, хоть глаза еще немного режет.
Шаги я услышал сразу и очень близко. Так близко, что понял: перекатываться и уходить бесполезно, я уже влип. Окончательно. Успел лишь голову повернуть. Он прямо здесь стоит, у пикапа, оружие у плеча, смотрит мне в глаза и улыбается. Точно, улыбается, белые зубы и черное отверстие дула. Я все же дергаюсь – и тут вспышка и как молотком по виску, искры в глазах, и удивленное осознание, что я еще жив, что стрелок попал как-то неправильно, не туда, куда положено попадать, чтобы убить.
А вместо второго выстрела у него из головы вылетело ярко-красное облачко, и он упал вперед лицом, подогнувшись в коленях, со всего маху ударившись лицом в землю, – я даже услышал треск сломавшегося носа.
Радио. У меня все время было радио на плече, а я его не тронул даже.
– Дрика?
– Да, это я. – Голос испуганный и какой-то радостный одновременно. – Я его убила?
– Наповал. Ты его не просто убила: ты мне башку спасла.
– Что мне теперь делать?
Умница, не ожидал. Она же в панике бежала, я видел. А тащила с собой, оказывается, снайперский «штайр» и теперь где-то залегла. Там дальше тоже кучи, и уже кусты появляются, там она где-то и укрылась. Что я говорил про футбольный мяч недавно? Говорил же, что попадет. Не в мяч, так в башню кому-то.
Что ей делать, что ей делать? А где она вообще?
– Ты где?
– Прямо за тобой. – Она запнулась. – Ну, если ты сейчас лицом к машине, то я на шесть часов.
Я тебя сейчас не вижу.
– Понял.
Я пока не лицом к машине, но скоро буду. Голова кружится, висок болит. Прикасаюсь к нему рукой и опять ругаюсь. Потому что больно. И кровь на руке, много, как всегда, с головы натекает. И я счастлив, потому что, когда я дернулся, тот гад промахнулся, пуля по башке вскользь прошла, лишь рассекла до кости. Что делать? На глаза течет, кстати, мешает. ИПП.[61] Вытаскиваю его из кармана, зубами выдираю нитку с пластмассовой бусинкой.
