Мы с Дрикой, два инвалида, вытащили из «такомы» все наши вещи и вещи Джеффа и забросили их в кузов. Точнее, вытаскивала больше Дрика, а я лишь укладывал, сидя на откинутом заднем борту.
– Что дальше будем делать? – спросила она.
– Сначала трофеи соберем с убитых, – ответил я. – Затем поедем в промзону полигона.
– Зачем? – удивилась и даже перепугалась она. – Разве эти не с полигона были?
– Это почти случайные там люди, – покачал я головой и показал пальцем на валяющийся в пыли труп Тима. – Все из-за этого ублюдка случилось, полигон здесь ни при чем.
Надо разбираться.
Она помолчала минутку и сказала: «Как ты решишь». Все же моя идея ее не вдохновила, но я в таких делах лучше разбираюсь, чем малолетняя художница из Нидерландов, даже убившая первого в своей жизни человека. Такой беспредел никем не поощряется, особенно в трудные времена. Не думаю, что папе с сыном и их друзьям памятник у плотины поставят, к тому же там у Джеффа приятелей хватало. Рассердятся они, когда узнают, что случилось, как пить дать рассердятся.
Я слез с кузова и кое-как, держась за измятый кузов «тойоты», поковылял к телу Марка, показав пальцем на другое тело:
– Своим «крестником» займись. Все, что есть в разгрузке и карманах, вытаскивай подчистую. Если есть документы или что-то похожее – откладывай отдельно.
– Хорошо, – напряженным голосом ответила она.
Все же предстоящий обыск трупа у нее восторга не вызывал: лезли нормальные человеческие реакции.
То ли еще будет…
27 марта, вторник, вечер. Округ Юма, Аризона, США
Дрика вела грузовик медленно и аккуратно. Я сидел на заднем сиденье, вытянув ногу, которая начисто отказалась сгибаться. Хоть колено и не пострадало, зато бедро при сгибании так натягивалось, что хотелось выть в голос и потом прошибало, как в бане. Поэтому я вытянул ее в сторону противоположной двери, сидя вполоборота. Под ногами у меня лежала целая груда всякого оружия, которое мы собрали с убитых. И в грузовике нашлась сумка с немалым запасом патронов разных калибров.
Разбирать это позже будем – сейчас не до этого, да и просто не хочется, на душе так погано, словно туда ведро дерьма вылили. Привязался я к Джеффу – только сейчас понимаю, насколько мне будет не хватать этого немолодого крепкого мужика, спокойного, смелого и рассудительного, который, чего уж скрывать, негласно возглавил наш маленький поселок – его авторитета никто не оспаривал.
