Том обернулся ко мне, посмотрел в глаза и сказал:
– Я не видел Иисуса, призывающего их на Страшный суд, знаешь ли. Поэтому, по моему разумению, восставать они не были должны.
– А почему поверил? – полюбопытствовал я, продолжая рассматривать покойника.
– Потому что нет крови. – Том указал пальцем на пятно на асфальте возле головы. – Кровь течет у живых: ее гонит сердце. А у мертвых она совсем не течет: нет никакого давления.
Верно, так и есть. Я тоже это слышал.
– Что будем делать? – спросил я. – Так и оставим его здесь?
– Не знаю, – пожал плечами сосед.
– Вообще-то трупы не положено трогать до приезда полиции, но раз ты говоришь, что она уже не ездит…
– То что?
– Надо его хотя бы сдвинуть в сторонку, пока на него не налетел кто-то на машине и не размазал по асфальту до самой Канал-стрит.
С этими словами, не обращая внимания на вонь и жужжащих мух, на удивление немногочисленных кстати, он нагнулся, ухватил мертвеца за пояс брюк и несколькими сильными рывками оттащил его в сторону, к тротуару, бросив прямо перед чьей-то лужайкой.
– Надо бы его на газон к Бирману оттащить, – заявил я. – Пусть там воняет и напоминает ему о своих правах.
– Ты потащишь? – усмехнулся Том.
– Нет, пожалуй, – отрицательно покачал я головой и с трудом проглотил слюну: от вони да и самого зрелища к горлу подкатывала тошнота. – Не потащу, противно.
– Привыкай, – с каким-то скрытым намеком сказал Том.
– А ты где привыкнуть успел? – проявил я любопытство к его биографии.
– В «Дурной Земле». А ты говорил, что вроде бы служил в армии.
Верно, как-то обмолвился я о своих офицерских погонах, полученных после института."
"– Техником в авиации я служил, – отмахнулся я. – К тому же в таких краях, что там проблема разложения мертвых тел стоять вообще не могла – скорее бы потребовалась их разморозка.
Хм… а ведь это тоже мысль… Люди на севере живут, не вопрос. Хоть в Мурманске, а хоть и на Шпицбергене. А вот мертвяки «живут»? Если они…
Преодолевая брезгливость, я нагнулся и прикоснулся тыльной стороной пальцев к нелепо вывернутой шее мертвеца.
Бр-р-р, холодный! Холодный, как жаба, как и подобает быть мертвому. Застрелил я его минуту назад, остыть бы он еще никак не успел.
– Ты что? – не понял моего маневра Том.
– Холодный, – оповестил его я о своем открытии, выпрямляясь и инстинктивно вытирая руку о штаны.
– И что? – не понял моей радости Том.
– Если он холодный, то не сможет существовать в холоде.
– В смысле?
Южанин. Из Аризоны. Все ему надо растолковывать.
