Я! Еду! Домой! От чужих берегов

За домиком пристроился такой же старый трейлер, рядом с таким же старым грузовичком, но самое интересное было не в этом – прямо за поленницей, в старом плетеном кресле, на крыльце домика сидел пожилой мужик в широкополой шляпе, совершенно спокойно за нами наблюдавший. Прямо под ногами у него вытянулась вполне дворового вида собака непонятной масти, положившая голову себе на передние лапы и поглядывавшая на нас задумчиво.

– Ну ты скажи… – пробормотал я, останавливая фургон и сдергивая с потолка карабин.

И с этими словами выбрался из надоевшего за день пути водительского кресла. Дрика с Тигром тоже не стали сильно задерживаться в машине и выскочили следом. Собака на кота не среагировала, а тот сразу же перескочил на свое привычное место на крыше фургона, где явно чувствовал себя намного уверенней. Пес все так же задумчиво посмотрел на него, но никакой активности проявлять не стал.

– Добрый вечер,– поприветствовал нас мужик в кресле с тягучим и гундосым техасским акцентом, сам при этом даже не шевельнувшись.

Мы поприветствовали его в ответ, затем я сказал:

– Думаем здесь переночевать. Не проблема?

Мужик пару секунд подумал, затем пожал худыми плечами под клетчатой рубашкой и ответил:

– Думаю, что никто не сможет вам помешать. Здесь никого нет.

– А вы?

– Я есть,– согласно кивнул он.– Но меня все равно что нет, я не буду мешать.

– А мы вам?

– Вы мне тоже,– снова пожал он плечами.

Он нагнулся, отставив в сторону рычажную винтовку, прислоненную к поручню кресла, откинул крышку картонного ящика и вытянул оттуда три пивные банки, болтающиеся на полиэтиленовой обмотке.

– Только оно не слишком холодное,– пояснил мужик.– Льда у меня давно нет – с тех пор как закрылся супермаркет, что дальше по дороге. Хотя пиво в нем и осталось, я чуть ли не целый грузовик его привез, да, сэр.

Он показал на деревянную лавку, сколоченную из высохшей до серости доски, прислоненную к поленнице. Кобениться мы не стали, а уселись напротив. Мужик точно не выглядел угрожающим, не вызывал никакого чувства настороженности, хотя «внутренний алярм» у меня за последнее время стал очень чувствительным, трезвонил по любому поводу и даже без всякого повода.