Онлайн-библиотека книг
И время выровнять машину, случись чего, остается.
Дрика заметно волновалась, ерзала в кресле, я даже спросил:
– Нервничаешь?
– Да, в первый раз так, когда сама все вижу.
– Тут особо ничего страшного,– сказал я,– просто надо аккуратно действовать, вот как мы сейчас.
– Она такая маленькая, эта полоса!
– Это только кажется. Смотри, все очень просто: надо как бы «насадить» номер на полосе на свой капот, чтобы между ними был зазор… ну в ладонь примерно. Номер дальше – ты садишься рано, перед полосой – придется задирать нос.
– А мы?
– Мы в самый раз…
– А почему ты про ветер спрашивал? – снова полюбопытствовала она.
– Потому что воздушная и наземная скорости отличаются.
– В смысле? – не поняла она.
– В простом: у нас сейчас скорость… девяносто миль в час. Ее определяет датчик, по давлению встречного потока воздуха. Но на самом деле мы летим со скоростью восемьдесят пять миль в час – минус ветер. И полосы мы коснемся на этой скорости, и с ней побежим по земле.
– Сократится?
– Верно,– кивнул я.– Поэтому и садиться надо против ветра. А если он попутный, то скорость увеличится на те же пять миль в час, хотя приборы будут показывать девяносто. И пробег увеличится. Все, помолчи минутку!
Полоса набегала, самолет, поддерживаемый подкрылками в чуть наклоненном назад положении, словно парашютируя, опускался на нее. Затем я перекинул подкрылки на больший угол атаки, нос задрался еще больше, а саму полосу видно стало хуже.
– Ангар перед самым заводом видишь? – снова заговорил голос в рации.– Поворачивай и рули сюда.
– Принял."
"На самом деле полоса этого аэродрома была бесконечно длинной, километра два длиной, а то и больше, и считалась сразу двумя ВПП. Зайдешь с юга – это будет полоса «36», зайдешь с севера – «18». В середине от нее крестом расходились рулежные дорожки, одна из которых вела к терминалу аэропорта, а вторая – к авиазаводу.
Перед заводом находился скорее не ангар, а очень большой навес, под которым стояло несколько самолетов, в основном реактивных.
