Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Тот упал, с грохотом скатившись с машины на землю.

Тяжело. Уже тяжело и муторно на душе, уже хочется бежать. Здесь все неправильно: человек не может воевать с ожившими трупами, потому что их не бывает. Человек не должен убивать толстых пожилых негритянок, а толстые пожилые негритянки не должны ходить по улицам в мертвом виде и не должны пытаться меня съесть. Мертвые правоверные евреи не лезут на грузовики, а им за это не стреляют в лысину. Это все не-пра-виль-но. Абсолютно. Это – сумасшествие, это – маразм и бред одновременно.

Еще два мертвяка. Идут сюда, медленно, время пока есть. Выстрелы с лодки: на мостках уже с пяток трупов. И один из этих мертвяков качнулся и упал навзничь. Спасибо, Дрика, только не стреляла бы ты в этом направлении – не ровен час, куда не надо попадешь.

Второй мертвец, вооруженный, кстати, какой-то дубиной, побежал, причем не ко мне, а обратно – прятаться, стрелять я в него не стал. Даже стрелять в них уже тошно стало, все тошно.

Образовалась пауза. Я даже не заметил, что Сэм тоже стрелял, до того момента, пока он не присел на одно колено и не начал открывать лючок цистерны.

– Так, будем смотреть, сколько налилось,– пояснил он, перехватив мой взгляд.

– А сколько всего влезает?

– Написано на борту, что четыре тысячи галлонов.

Я присвистнул с уважением. Это больше пятнадцати тонн… если воды, но как-то слово «кубы» по отношению к солярке мне в голову и не лезет. И «тысячи литров» тоже – так и называю тоннами.

– А нам столько и не надо,– сказал я ему.– Две трети от этого.

– Поэтому и открыл, чтобы следить,– кивнул Сэм, вновь поднимаясь на ноги и беря автомат на изготовку.– Как две трети наберется – перебегаем в кабину и гоним отсюда. И Дрика пусть снимается.

– Дрика сама не снимется,– возразил я.– Может не успеть, а может и не пришвартоваться. Двадцать два метра лодка: второй человек нужен.

Как она одновременно будет отшвартовываться от заправочного дока и отстреливаться? Рванет какой-нибудь «шустрик» или, не приведи бог, «супер», увидев, что нет сопротивления, и тогда что угодно может случиться.

А уж швартовка… Там точно беда: утопит лодку.

– И что?

– Ты езжай. На пирс возле яхт-клуба Линкольна, откуда мы лодку взяли. Где еще чартеры, помнишь?

– Помню,– кивнул он.

– А меня подвези до мостков – там я выскочу и бегом.