Я! Еду! Домой! От чужих берегов

– Кто это сделает? Или оставите ее бродить здесь вечно в этом гнусном виде?

Кто-то что-то тихо пробурчал, и все дружно сделали шаг назад.

– Давай,– сказал я парню.– Или ты упокоишь ее, расплатившись за свою трусость, или я упокою тебя.

Не знаю, не уверен, всерьез ли я это сказал. Возможно, что и всерьез: злоба и жалость к погибшей девочке раздирали меня на части. Парня начало трясти. Лица его я не видел, только опущенный затылок со спутанными и мокрыми от пота волосами и дрожащие плечи.

– Я не могу! – вдруг истерично выкрикнул он и опять отбросил револьвер."

"Этот его жест вдруг немного успокоил меня, сам не знаю почему. Я вдруг действительно понял, что ему это не под силу, он может только выступать за свои права – и все. Такой вот он… слабый и глупый.

– Как хотите,– сказал я, нагибаясь за оружием и убирая его в кобуру,– я вам не нянька, и я дерьма не дам за ваш моральный облик.

На этом я просто пошел обратно, к машине. Толпа молодежи загомонила, кто-то побежал следом. Меня схватили за руку и отскочили, когда я резко повернулся. Девушка, та белобрысая, что на негатив похожа. Повезло ей: если бы был мужик, схлопотал бы по рогам, а ее ударить не могу.

– Что?

– Она же оживет скоро!

– И что? – Я прищурился, глядя в ее испуганное и растерянное лицо.

– Ну… – Девушка совершенно растерялась.

– Ваши проблемы,– сказал я и пошел дальше.

Меня Дрика в холле ждет. Она ребенок дисциплинированный, поставил я ее на пост – там и будет стоять. А их проблемы так пусть и будут их проблемами. Плевать мне на них – и на проблемы, и на саму компанию. Жалко, конечно, если залетят где по дури, но это надо было их родителям раньше беспокоиться, когда видели, что детишки никак не поумнеют, а не мне.

– Дрика, давай к машине,– сказал я в рацию.

– А что там случилось? – всхлипывающий голос из динамика.

Ну да, она же все видела на экране. И ничего не слышала.

– Ладно, я сейчас к тебе приду. Отставить машину.

Лицо у нее так и было заплаканным. Думаю, что и меня больше трясло от того, что я увидел в записи, чем от струсившего пацана, который в жизни страшнее опустевшего пакетика из-под травы ничего не встречал.