Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

— Почему же? — в свою очередь поразилась она вопросу. — Там, под стойкой. Но здесь ничего не случается, городок наш как крепость. Наверное, самое лучшее место в этой стране, которое осталось для жизни. Если закрыть глаза и не вспоминать о том, что погибло три четверти местных, то действительно кажется, что все как и раньше.

— А оружие откуда?

— От военных, наверное, — пожала она плечами. — Даже не знаю. У многих его все равно нет.

Вот уж в чем не сомневался. Откуда ему в «товарных количествах» тут браться? Это же не вооруженная до зубов Америка и не Россия, на всякий случай готовая к десятку мировых войн одновременно, где еще с Великой Отечественной винтовки на хранении лежат.

— А военная власть в городке есть? — спросил я.

— В замке. Знаете такой?

— Видел. Из окна.

— Вот в нем, — кивнула она. — Там вроде как самое главное командование всех окрестностей. Даже те, кто сидит в порту Амстердама, им подчиняются.

— Понял, спасибо.

А вот это уже действительно интересно. И еще интересно знать — готово ли региональное командование взять на себя ответственность за происходящее в Кааге? Лучше бы взяло. Мне лучше.

— А что в Амстердаме?

— Порт и какие-то места, к которым можно подойти с воды, заняты людьми. Но там хуже жить, поэтому гражданских селят здесь, в Мюйдене, и в Маркене… знаете Маркен?

— Нет, — честно ответил я.

— Это остров, недалеко. — Она показала рукой за окно, словно остров находился на другой стороне улицы.

Я поблагодарил за беседу, допил пиво и вышел. Хотел было поинтересоваться у нее, где можно добыть большую лодку, но передумал: сомневаюсь, что она компетентный совет даст. Это надо где-нибудь в гавани спрашивать, у тех, кто к предмету разговора поближе. И кстати, забыл спросить, где тут у них вся торговля.

9 июня, суббота, вечер. Мюйден, окрестности Амстердама

Рынок нашелся быстро — по указателям. Да и без указателей бы нашелся — все улицы этой «материковой» окраины городка вели к нему. По пути нашел парикмахерскую, остригся почти под ноль, оставив лишь короткий-короткий ежик сверху. Так себе понравился в зеркале, что переплатил парикмахеру безбожно. И вышел на улицу, наслаждаясь свежим воздухом, овевающим неожиданно открывшийся всем ветрам череп.