Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

— Понятно, — почесал я в затылке. — А долго еще будете в городе?

— Закрытая информация, простите, — ответил тот.

— Хорошо… но завтра с утра будете хотя бы?

— Завтра будем, подъезжайте, — кивнул тот уверенно.

Ну вот, беседа и закончилась — не успеет доктор щенка прогулять.

— Доктор, я все.

— Что, уже все решили? — удивился он.

— Нет, выяснил, что решать не с кем, командование отсутствует, а рядовой состав не в курсе реалий нынешней жизни.

Щенок в машину не хотел: только вырвался на волю, — но хозяин оказался неумолим.

Вскоре Фрейя опять тряслась в багажнике едущей по кронштадтским улицам машины.

— Вот УВД городское, нам сюда, — сказал доктор, останавливая «кангу».

— А что это с ним такое? — поинтересовался я, разглядывая исклеванную пулями стену."

"Следы от пуль разместились равномерно и довольно кучно, в бою так не бывает. Бывает при некоторых иных обстоятельствах, не совсем боевых.

— Тут начальство из варягов было, — пояснил доктор, — которым на все плевать, лишь бы деньги несли. Вот и… как началось, так у них все и закончилось.

Ладно, я вас здесь оставлю: спать хочется после дежурства, кто-то из них вас в больницу подвезет — обещали. А завтра заеду… — Спохватившись, доктор добавил: — А вы все с себя снимите — и в сумку. А сумку под кровать. В больнице надо в больничном быть, договорились?

— Договорились, — кивнул я и протянул руку. — Спасибо, выручили вы меня безмерно.

10 июля, вторник, утро. Кронштадт, городская больница № 36

Мурыжили меня вчера в УВД долго двое дознавателей — молодой и совсем пожилой, пенсионного возраста.

Но вроде ничего, никто меня задерживать не кидался, кивали, писали протоколы, подсовывали мне за резолюцией «с моих слов записано верно, мной прочитано» — ну и за подписью. Я читал, подписывал и постепенно приходил к выводу, что Диме все же каюк. Если бы я его пристрелил, то он бы проще отделался. По всему выходило, что еще пара дней дознания и следствия, потом — быстрый суд и расстрел у стеночки.

В больницу отвезли, не обманули. Молодой подвез, на рычащем и громыхающем уазике в милицейской раскраске.

Там я, быстро завернув в туалет на первом этаже, переоделся, после чего с сумкой поднялся в палату, где и запихал ее пинками под кровать. Собрался было с соседями познакомиться, но тут обед случился, а потом за мной вновь пришла чернявая медсестра и повела, вертя тощим задом, куда-то в неизвестность.

Неизвестность встретила меня тесным кабинетом и докторшей со стальным блеском в глазах и отчаянно усталым видом.