Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

С ним я беспрепятственно мог перемещаться до городу до комендантского часа, то есть до десяти. Арест и после десяти не грозил, но шляться бы не дали: улицы бывали еще и опасны — как уже говорил, город до конца не дочистили, случалось всякое.

Аванс доктор за меня внес, хотя, похоже, в этот день был не при деньгах. Грузовик на стоянку сдал, в очередной раз напомнив себе, что здесь не воруют. Администратор, которого звали Гией Шалвовичем, уверил меня в этом клятвенно и ответственно. Ну раз человек ответственности не боится, то тогда оно и вправду так, за язык его никто не тянет.

Затем Док, подъехав ближе к центру города, начал какие-то туманные переговоры по радио, после чего сказал:

— В кафешку поехали, там и отобедаем заодно, — и, перехватив мой взгляд, сразу добавил: — Да разберемся мы с деньгами, не нервничайте так, у вас все равно в больнице одежда в залоге, — и засмеялся радостно над своей шуткой. — Поехали, поехали, только Фрейю по пути домой закинем: нагулялась.

"Кафешка где-то в городе была вроде бы и не новой, но все выглядело так, как будто здесь хотели начать ремонт, потом передумали и решили наскоро открыться опять. Меню богатством не блистало, похоже даже было, что кормят здесь тем, что удалось купить или добыть. Готовка при этом была качественной, грех жаловаться. Обслуживали две средних лет женщины совершенно не официантского вида, так что я почему-то решил, что владельцы у этого заведения сменились, да еще и довольно случайным образом.

Сели за столик у окна, при этом я мужественно отказался от пива, хотя хотелось отчаянно, прямо вот как вожжа под хвост: хочется — и все тут. Но попросил минеральной. За основное блюдо была жареная картошка с мясом, а больше, по факту, ничего и не надо. Салат тоже был простейший — капуста с морковью под подсолнечным маслом, мне такие еще памятны по студенческим столовкам советских времен, называлось все это «салат витаминный» или что-то в этом духе.

Минут через пять после того, как мы уселись за стол, в кафе вошел среднего роста мужичок, бодро докатился к нашему столу, уселся. С ходу протянул мне руку, представился:

— Ильяс.

— Андрей.

Татарин, это заметно: лицо круглое, хоть восточного в нем и мало вроде, смотрит вроде доброжелательно, но глаза хитрые. При этом шепелявит и говорит почти не разжимая рта.