Я его достану!

 — Но если вам так надо узнать, что писали ненавистные вам журналисты о вашей семье двадцать лет назад…

Я вскочила со стула, потому что просто не могла больше сидеть с ним рядом, и воскликнула:

— Я не хотела, понимаете?! Я не знала, что… такая трагедия…

— Неужели? — сухо произнес Кощей. В его взгляде не было ни грамма снисхождения. Его глаза будто острыми длинными иглами протыкали меня насквозь. Я пожалела уже, что открыла рот. — Зачем тогда спросили? Досужее любопытство?

— Да я не знала! Не знала! Вы слышите?! Это были не мои вопросы!

— Вот как? А вы обратно присаживайтесь, Василиса, присаживайтесь.

Исповедоваться лучше со всеми удобствами.



Глава 18

— Тридцать вопросов, значит? — недоверчиво протянул Кощей после того, как я ему все объяснила и даже пересказала по памяти содержание Ириного листка.

— Ну да! Да вы знаете, сколько к вам вопросов? И далеко не все успели их задать. Слышали ведь сегодня. И если бы вы не ушли…

— Так кто вас вопросами удружил? — мягко перебил меня Кощей. Он сидел очень близко ко мне.

И мятный запах его парфюма проникал под кожу, дурманил. Было в этом что-то нереальное, сказочное. Мы остались наедине, библиотекарша со старичком давно уже ретировались, оставив меня на растерзание Бессмертному.

— Да какая разница? — попыталась увильнуть я от ответа.

— Не хотите сор из избы выносить? Вас же подставили, Василиса. Тот, кто вам дал эти вопросы, прекрасно знал, какой будет моя реакция. Точнее, думал, что знал.

Я промолчала. Сдавать Ирку — это значит поступить так же подло, как и она.

Если и ее внесут в черный список, мне от этого лучше все равно не будет.

— Что бы вы ни думали про нас, журналистов, мы — люди, нормальные, живые и, да, любопытные, не очень церемонимся, нам до всего есть дело. Но это наша профессия — задавать неудобные вопросы. Ну вы поняли.

Не знаю, понял ли он на самом деле, что мне очень-очень жаль. Я совсем не хотела задевать его старую рану и причинять боль.

Кощей сидел рядом, молча листал пожелтевшие страницы и возобновлять разговор не спешил.

Как и не торопился уходить, хотя его телефон, лежащий рядом со мной, мигал сообщениями не переставая. Так же, как и в лифте тогда. Я так долго молчать не могла.

— Вы, наверное, пожалели, что меня позвали на пресс-конференцию? Я удивилась, мы все очень удивились. Я ведь совсем недавно начала работать…

— У вас такой юношеский максималистский задор, Василиса. Я все ждал, когда же вы меня разоблачите, даже стал читать ваши заметки. Но так и не дождался.