Они проходили по богато украшенной центральной улице, которая считалась самой блестящей приманкой для туристов. От обилия дорогих бутиков и магазинов рябило в глазах. Народу куча — как коренных жителей, так и туристов из Монголии. Хрен их разберешь, кто из них кто. Но и европейцев достаточно.
— Надо бы и моей супруге что-то прикупить… — мечтательно произнес Кутузов. — Вот она обрадуется!
— Можем забежать в магазин на обратном пути, — Алекс внес запись в ежедневник. — Кстати, не забывайте — вечером у вас прием у мэра…
— Да помню я, — посмурнел генерал.
— Успеем, если не будет никаких эксцессов.
— Может, было бы правильнее взять парочку ребят? — Алекс поправил очки и посмотрел на своего господина. По сравнению с генералом помощник выглядел как щуплый подросток. Хотя ему уже под сорок.
— Да брось ты, Алекс. Ты видел, какие тут доходяги?! Позавчера напали дилетанты, били кулаками в грудь, называли себя синоби, и что? Один посыпался, стоило выбить им стальную дверь…
— Ну да. Хотя, местные утверждают, что они были элитными наемниками…
— Да слушай, — махнул рукой генерал.
— Эти ребята могут называть себя хоть супермегауберпремиумассасинами из сверхсекретного клана золотой пятки. А сыпятся от одного щелчка по носу.
Оба улыбнулись и свернули на параллельную улицу, где было не так людно, но обилие магазинов еще сохранялось. Они прошли мимо смотровой площадки, с которой открывался потрясающий вид на город и море.
— Эх, красота! — прогремел Кутузов в своей излюбленной манере, а потом повернулся к помощнику.
— Когда там у моей супруги спадает запрет на выезд из страны?
— Через пять лет! — моментально ответил Алекс.
— Гадство, — шлепнул сам себя по бедру генерал. — Придется нам самим посетить все красивые места и поесть во всех дорогих и вкусных ресторанах! Разумеется за любимую жену тоже!
Алекс улыбнулся. Ему нравилось работать у генерала, хотя все знакомые уверяли, что он либо погибнет в очередной военной операции, либо будет убит самим вспыльчивым генералом. В светских кругах о Кутузове говорили, только как о строгом и суровом мужчине, который не приемлет возражений.
Каково же было удивление Алекса, когда он понял, что этот влиятельный и сильный человек в жизни ничем не лучше ребенка в генеральской шкуре.
И нет, дело не в инфантилизме, а именно в детской непосредственности и некоторой наивности в быту. А вот в бою ему не было равных.
— Сергей Михайлович. Я одного не могу понять…
— И чего же?
— То место, куда мы идем, — перешел секретарь на шепот.
