Я еще не царь. Книга XXV

Все же риск потерять не одного ребенка, а двух толкает родителей на некоторые ситуации, которые детям могут не нравится, но в конечном итоге это всегда играет в плюс.

— Евгений Родионович, я понимаю, — кивнул Павел. — Просто обидненько.

— Не ляпни это прессе, — улыбнулся Онегин.

— Еще бы! — хмыкнул царевич, возвращаясь в состояние строгого военачальника и серьезного политика. — Такое я могу говорить только вам и маменьке. Так что, терпите.

— Я буду только рад, — выдохнул наставник, и оба вышли из машины.

Через внутреннюю парковку, они зашли в Кремль и направились в покои царской семьи.

Они поднялись в большой зал, который иногда служил для царской семьи гостиной.

У дальней стены на диване сидела Катя и смотрела телевизор.

— Паша, — не поворачиваясь, кивнула она. — Евгений Родионович, здравствуйте.

— Здравствуй, Катенька, — кивнул тот и быстренько занял стул у окна.

— Что смотришь? — сел рядом Павел.

— Передачу, — холодно ответила Катя. — Скажи, что произошло в Китае?

— Ты про местного императора? — улыбнулся тот. — Там было сражение. Альфу и Омегу поработил хаос. Михаил сражался с генералом, который захватил тело его матери…

— Я это все знаю. Что еще?

— Да в целом, и все, — пожал плечами царевич, не понимая недовольство своей сестры.

Катя повернула голову и впилась в брата глазами.

— Паша, ты, конечно, тот еще балабол…

— Что?

Улыбка с лица царевича сошла вмиг и лицо стало суровым и строгим.

Онегин только вздохнул и посмотрел в окно. Во двор только что заехала колонна царя.

Всех детей Романовых воспитывали в строгости. Да, были некоторые уклоны в ту или иную сторону в зависимости от предпочтений. Например, Анастасия хотела быть военной. У Павла не было выбора, и его с самого детства воспитывали как того, кто в будущем займет трон. Катя же… она обладала редким навыком коммуникабельности и могла наладить дружеские отношение с кем угодно.

Но всех растили с тем ощущением, что они первые. Они лучшие. Нет нужды врать, если ты сильный и властный. Всегда говори правду, особенно в кругу семьи.

— Я говорю, давно ты научился врать? Братец?

— Сестра, — в глазах Павла мелькнули угрожающие огоньки. — А ты не забыла, с кем разговариваешь? Ты обвинила меня во вранье? Думаешь, я это схаваю? Особенно, от младшей сестры?

— Но ты же только что это схавал! — процедила она.

Царевич угрожающе улыбнулся. Катя тоже.