И понял я это только тогда, когда увидел на яйцах у мужика бакенбарды. Фу, гадость.
И пока мы шли, предаваясь мечтам и решая, кто какое вино любит и какая должна быть на отмечании форма одежды — кстати, решили не ломать себе голову и быть вообще без нее, — все для варанов оказалось закончено. Дильнура была повержена и удалилась с гордо поднятой головой, злобно поглядывая на вторую ханьку, которую тоже смогла завалить.
— Линь, сдавайся, — заявил я. — Нас четверо, ты одна.
— Нет, воины не сдаются.
Если пасть, то в бою.
Тяжело дыша, она с вызовом смотрела на нас, желая продать жизнь подороже. А нужна она мне, ее жизнь? Нет.
Щелкнул пальцами, и с земли поднялся камешек, что влетел ей в лоб, отправляя ее спать. На щиты у нее, видать, сил не осталось, а мой камень, что был физическим, а не магическим, полигон спокойно пропустил.
Такой вот парадокс — от моря пламени ты даже не почешешься, а вот балка перекрытия, упавшая тебе на голову, запросто отправит тебя на тот свет.
Ну да, я слышал, что на боевом можно запросто помереть, и теперь я даже знаю, как.
Подхватив на руки упавшее тело, я горстью земли долбанул по кристаллу, обнуляя его, после чего направился на выход. Мои боевые подруги шли по бокам, создавая рекламную картину любого голливудского фильма — впереди главный герой с трагичным выражением лица и пониманием глубины задницы, в которую он попал, а позади верные подруги, олицетворяющие эти самые задницы.
Холодный липкий взгляд уперся в спину, заставив меня споткнуться об удачно лежащий камень, отбить пальцы на ноге, громко высказаться неприличными словами и рухнуть на землю, выпустив ханьку. Дамочка решила покончить жизнь самоубийством путем удара глупой головы о похожий камень, так и не приходя в сознание. Но голова у нее оказалась крепкой, в отличии от моих колен, которыми я так же больно ударился о землю.
Я быстро огляделся, но кроме тени, что мелькнула между руин домов, ничего не заметил.
Хотя, быть может, это было только лишь мое воображение, исказившееся от слез боли, что показались на глазах.
Девушки, охая и причитая, кинулись помогать мне встать, больше мешая и создавая хаос. Под их крики, призывающие звонить в скорую, реанимацию и зачем-то в стоматологию, я, кряхтя, поднялся и посмотрел на свою ношу с твердым желанием ее тут и оставить. Но нет, я ж герой, мать его, значит, буду превозмогать.
