Понимаешь, я не смогу с ними расстаться, а как подумаю, что к ним может прикоснуться какой-то посторонний мужик, у меня аж все переворачивается!
— А сам как, прикоснулся уже? — его взгляд, устремлённый на меня, был… странным.
— Нет, — помотал я головой. — Не хочу ломать им жизнь, если ничего не получится. Без вашего с мамами благословения я ничего не сделаю. Но если ты скажешь «нет», то лучше мне быть от них подальше. Я буду настаивать на переводе в другую академию, а то рано или поздно крышей поеду.
— Настолько все серьезно?
— Я бы не начинал этот разговор, если бы это было не так.
И еще, отец, был момент, когда я почувствовал, что едва не превратился в волка, и животное взяло верх над человеческим. Что это? Я превращаюсь в зверя?
— Это многое объясняет. По древним преданиям, первый Гордеев был оборотнем из дружины Велеса и первым его аватаром. Возможно, часть его силы передалась и тебе. Не знаю, к добру это или к худу, но не думаю, что наследие предка несет угрозу его потомкам.
Что же касается твоих избранниц — дело в том, что я уже пообещал их в жены другим и отменить это решение будет крайне сложно.
— Но не невозможно?
— Нет ничего невозможного для того, кто видит путь и цель, — улыбнулся он. — Но это решение должно быть обоюдным, ты же понимаешь?
— Да я готов хоть сейчас сделать им предложение! Да, я знаю, что Гордеевы до двадцати пяти лет замуж не выходят, но это неважно. Достаточно того, что я буду знать, что они — мои."
"— Эк тебя зацепило, и не могу не сказать, что я рад этому.
Три дочери в будущем станут сильнейшими одаренными в ранге императоров и отдавать их в другие семьи мне крайне не хотелось. Ладно, сын, подумаем, что можно сделать, но мое предварительное согласие, считай, у тебя есть. И если они имеют такое же желание, то посмотрим.
— В любом случае я хочу дождаться Ольгу, — сразу сказал я. — Она будет первой и главной.
— Почему именно она?
— Ну, наверное, потому, что она уже мне сказала «да», если я вдруг смогу сделать ей предложение.
Видимо, догадывалась, что это возможно. Ну и потому что именно к ней первой я почувствовал, как тогда считал, нездоровый интерес.
— Я понял тебя, сын. Решим, подумаем, но, как я и сказал, я не против, чтобы у вас все получилось.
А теперь давай поговорим о той пруссачке, которой ты свернул шею, как цыпленку. Признаюсь, когда мне об этом доложили, я был сильно удивлен. Да и вообще, судя по всему, ты ее сразу сильно невзлюбил.
