Интересно, а кто сейчас тут медициной заведует?
Знакомая дверь — стучать или нет? Впрочем, я вроде как у себя дома и привык везде входить без стука. Потянул ручку, сердце пропустило удар. Она была тут! Сидя за столом, что-то писала, смешно наморщив лоб.
— Вера Алексеевна, мое почтение, -слегка поклонился я, сдерживая участившиеся стук сердца.
— Ва-Ваше Высочество! — подскочила она. Ручка вылетела у нее из рук и укатилась под стол, а после, сделав пару кульбитов, остановилась у моих ног. Она замерла, а я, наклонившись, поднял ее и положил возле ее руки.
— Прекрасно выглядите, графиня, -тепло улыбнулся я ей.
— Вы тоже, Ва…
— Не нужно официоза. Та, кто не раз спасала меня, может просто называть меня по имени. Я же себе такой вольности больше позволить не могу.
— Почему же?
— Потому что право утратил. Но не будем о грустном. Как поживаете? Слышал, у вас пополнение в семье было? Рад за вас. А тут какими судьбами? Я думал, вы оставили службу.
— Надоело дома сидеть, вот и решила вернуться.
К тому же, сегодня большой прием и мои услуги могут понадобиться.
— Будем надеяться, что нет. Мы любим и уважаем лекарей. И все же желаем попадать к ним как можно реже.
— Я тоже так думаю. Значит, ты вернулся, как всегда, в сиянии блеска и славы. Поздравляю тебя со званием и медалью. Я, конечно, многого не знаю, но слышала много хорошего про тебя от гвардейцев. Муж — тот вообще тебя едва ли не боготворит.
— А вы?
— А я? А что я? Я вами горжусь, Ваше Высочество.
— Не надо меня…
— Простите, я так не могу.
Между нами теперь пропасть, которую никак не перешагнуть."
"Она подняла на меня глаза, в уголке которых блеснула слеза.
И глянет мгла из всех болот и всех теснин,
И засвистит весёлый кнут над пегой парою.
Ты запоёшь свою тоску, летя во тьму один,
А я, одна, заплачу песню старую.
— Где же вы были все это время? Что с вами происходило? Почему в ваших глазах поселился холод? Вы улыбаетесь, но они будто отражают ночь и тоску. И этот ваш шрам — я же опытный целитель и могу понять, как и чем его нанесли.
Вы лишились тогда глаза, да и вообще, части лица. Вы должны были сойти с ума от боли! Но вы стоите передо мной — такой красивый, мужественный и… одинокий.
— Мне пришлось спешно уехать. Где я был, никто не знал и еще долго не узнает. Много чего произошло там, и я почти ни о чем не жалею.
— Почти? — она сделала шаг мне навстречу, но, опомнившись, наоборот, чуть попятилась.
Разлука — вот извечный враг российских грёз.
