— Yemanren shi yi ge bu zunzhong haoke faze de ren,bing kaishi renwei ziji youyu dongdao zhu (Варвар тот, кто не чтит законы гостеприимства, и начинает считать себя выше хозяев), — ответил я ему на чистом ханьском. — Ваше нахождение тут не желательно. Прошу покинуть дворец и более тут не появляться. Ваша виза будет отозвана. — холодно добавил я уже на русском, отчего он побледнел.
— Прошу прощения, Ваше Высочество, -поклонилась Линь. — Считается крайне дурным тоном разговаривать на другом языке рядом человеком, который его не понимает.
А если этот человек — член правящей династии, то это уже оскорбление, смываемое кровью.
— И тем не менее, именно вы начали первая.
— Я лишь хотела поставить его на место. Еще раз прошу прощения. Мы покидаем прием, дабы связаться с моим отцом и уладить возникший между нами конфликт.
— Никакого конфликта нет, Линь. Просто ваш чиновник слишком много о себе возомнил."
"— Нет, Сергей, все намного серьезней. Извини меня, но надо идти. Завтра я обязательно свяжусь с тобой и все тебе объясню.
— Тогда до завтра, Ваше Высочество, -поклонился я.
— До завтра. Кстати, у тебя прекрасное произношение. Можешь смело наградить того, кто обучал тебя ханьскому языку. У нас бы тебя, если бы не внешность, приняли бы за уроженца юга.
— Непременно поблагодарю и награжу, — улыбнулся я, а после отошел от них. Пусть дальше сами разбираются.
Однако в свете этих событий моя уверенность в поездке в гости к Линь поколебалась. Нет, за себя я не боялся, а вот за девчонок… В общем, надо подумать.
Хотя, в принципе, я все сделал правильно. Кто-то скажет, что не стоило мне показывать ханьцам знание их языка — и будет неправ.
Потому как, прежде чем отвечать, я по наитию сделал незаметный знак пальцами, который мне в свое время показала Один семь. И это знак увидели и ответили таким же. И сделал это тот самый мужик, что разорялся начет варваров. Так что история получит продолжение раньше, чем я рассчитывал. Но не здесь, а там, где у него будут развязаны руки. И для того, чтобы все подготовить, ему нужен был предлог, чтобы вернуться.
И я ему его дал. Так что, если мужика не казнят, уверен, мы еще встретимся. Хотя вряд ли казнят — скользкий он и точно вывернется.
Так, размышляя, я сам не заметил, как оказался возле родителей.
— Катю не собираешься освобождать? —спросил отец.
— Ты знал?
— Я знаю все, что происходит во дворце. Как и то, что она сейчас сидит и ревет. Тебе ее не жалко?
— Жалко. Но она это заслужила. Скажешь, нет?
— Заслужила.
