Я Гордый часть 6

— А что ты мне сделаешь? Убьешь? Пытать будешь? Трахнешь? Плевать. Я лучше сдохну, чем отвечу тебе.

— Зачем же пытать или убивать, -усмехнулся я. — Силы магической тебя лишу, а после оставлю прислуживать послушницам школы. Будешь драить сортиры и питаться на помойке. Ах да, чтобы не расслаблялась — ты ж у нас сильная, — кандалы прям через кости наращу, чтоб не вырвалась. Ну и ментальный запрет на самоубийство поставлю.

— Ментальный? Этого никто делать не может, как и лишить магии!!!

— Могут те, кто освоил Око и Поступь Велеса.

Ах да, ты ж не знаешь, что это такое. Ну ничего, у тебя будет шанс узнать об этом из первых рук. К тому же у меня для тебя сюрприз — теперь я тут главный, а значит, твой зад тоже принадлежит мне. И поверь, я знаю толк в извращениях. А теперь пой, птичка, пока язык есть. Иначе придется учиться писать на бумаге ногами, потому как я тебе руки переломаю и язык отрежу.

— Ничего я тебе не скажу. Можешь делать, что хочешь, — гордо задрала она голову.

Что ж, давно хотел опробовать на деле мою идею насчет лишения магии, да все возможности не было.

Без брезгливости дотрагиваюсь до нее, и красная молния послушно прыгает в ее тело. Минута, и я знаю о ней все, а так же вижу заблокированный ошейником источник. Он бурлит, энергия требует выхода наружу. При этом связи с внешним миром нет.

Но мне она и не нужна, моя основная задача — разрушить источник, не уничтожая тело. Что ж, придется припомнить методы клана Проклятых. Как-то я задумался над этим, ну, над тем, как они набирались мощи через убийство сильных одаренных.

Посредством ритуала они высасывали эфир своей жертвы, при этом уничтожая носителя. Но у меня то задача иная, хотя их принципом можно воспользоваться.

Молния послушно изменяет форму, становясь неким подобием трубы, одним концом соединяясь со мной, а другим с ее источником. Привязывать у себя ее мне некуда, ведь как такового центра силы у меня нет — я сам по себе источник. Торможу поток, что вырывается из меня в нее и наоборот, пытаюсь создать обратную тягу.

Это получается легко, потому как у нее там все напряжено и давление такое, что вообще удивительно, как стенки выдерживают.

Ее эфир, подобно глотку прохладной воды в пустыне, устремляется в меня, едва не заставляя биться в экстазе. Черт, на это и подсесть можно!

На крики боли, что издаёт дамочка, не обращаю внимания, так же, как и она некогда на мои. Ничего — жить будет, а месть — на то она и месть, чтобы вершить ее без жалости и сострадания.