Я Гордый часть 6

Пусть кто-то решает важные вопросы, а я буду успокаивать свою Один семь, потому как ее душевное спокойствие мне важней всяких дипломатов и переговоров…

Приведя себя в порядок, мы все же решили вернуться в конференц-зал, потому как это было уже наглостью — все взваливать на хрупкие плечи моих девчонок. Ну и что, что им это нравится? Формально же это я глава делегации. Нет, с нами еще летит пара десятков всяческих дипломатов, но они находятся на других дирижаблях, дабы не раздражать своим видом мое нервное высочество.

Это я, кстати, на этом настоял, мотивируя тем, что их канцелярские рожи будут портить мне аппетит. А так как раньше в капризах я замечен не был, отец пошел навстречу моему желанию, приказав, чтобы мне не докучали и вообще пореже попадались на глаза.

Так что вернулись мы, но похоже, нашего отсутствия даже не заметили. Девушки увлеченно вели разговор про всякие экономические связи, совместные предприятия и возможности освоения новых земель. Обменивались впечатлениями о природе, хвалили красоту городов, над которыми мы пролетали.

Посол рассказывал историю этих мест, хвалился величием империи и ратовал за мир, дружбу и секс без обязательств. Последнее утверждение показалось мне интересным и я включился в разговор, который мягко перешел к главной теме — моим отношениям с Линь. И вот тут я показал, что могу быть не менее скользким, чем любой их дипломат. Дети. Я преподавал там, где они учились, и искусство отвечать на вопросы, при этом ни хрена на них не отвечая, я освоил в совершенстве еще в прошлом мире.

Так что я выразил надежду, поругал экологию, затронул тему «Зеленой» энергетики и посочувствовал северному барсу, находящемуся на грани вымирания. Посол все время пытался меня послать в нужную ему сторону, а я в ответ просто посылал его… к моему папе, потому как только он решает, с кем я и когда. Но сейчас спрашивать его об этом нельзя, потому как занят он — думает, куда деть кучу захваченной территории и что делать с огромным количеством денег, переполнивших казну.

В общем, весь в делах и заботах и ему точно нет пока дела до моего личного счастья. В этом месте я едва не пустил слезу, показывая, как я страдаю.

Мои девчонки едва сдерживали смех, а вот посол купился. Слабак. Так он заверил меня, что всячески поспособствует, поскольку я оказался весь такой замечательный.

Все это время ванн, который болван, кидал всякие страстные взгляды на мою Один семь.